Дети Белой Богини - Наталья Андреева

- Маша Завьялова... медсестра, которая... ко­торую...

- Недавно убили в больнице, - четко выгово­рил он.

Старичок оторвался от газеты и глянул в их сторону.

- Это моя жена.

- Тише! - испуганно сказала девушка.

- Вы - Роза?

- Да. Только тише.

- Я хотел бы с вами побеседовать, - негромко сказал он.

- Но я на работе.

Судя по испуганному виду Розы, беседовать на тему убийства медсестры Завьяловой она не хотела.

- Елена Ивановна, тетя вашего мужа, сказала, что удобнее поговорить здесь. Я вас очень про­шу. Или мне прийти к вам в Мамоново?

Роза смутилась:

- В общем-то... Я живу со свекровью. Мы по­стоянно ссоримся. Она не хочет, чтобы я работа­ла. У нас в Мамонове большое хозяйство — две коровы, теленок, куры, кролики, огород. Пойми­те, я здесь отдыхаю. Елена Ивановна права, если вы придете ко мне домой, будет скандал. Ей толь­ко дай повод - сюда больше не отпустит.

- Давайте сделаем так. Вы дадите мне жур­нал, я сяду подальше, а вы потом потихоньку ко мне подойдете. Может, чаю попьем? У меня с со­бой бисквитный торт.

- Нет, что вы! У нас такая строгая директор­ша! А я недавно работаю. Еще и на больничном пробыла полтора месяца. Сложный перелом со смещением. Все никак не срастался.

- Где ж вы так? - посочувствовал он.

- Дома, - покраснела Роза. - Свекровь полы помыла, а линолеум скользкий. Очень неудачно упала. - Какой вам дать журнал?

- С картинками, - улыбнулся он.

- Они все с картинками.

- Ну дайте про аномальные явления. Есть та­кой?

- Сейчас посмотрю в картотеке, - Роза подня­лась. - Вас что-то конкретное интересует?

- Про телепатическую связь, - со смешком сказал Завьялов. Раз пришел сюда, не пропадать же такому случаю! Вдруг да поймается золотая рыбка!

- Могут люди общаться между собой посред­ством телепатии?

- Ой, я не знаю, - пожала девушка хрупкими плечиками. - Все бывает. Я сейчас принесу вам подшивку.

Минут через десять он листал журнал и ждал, когда она освободится. Наконец, Роза подошла к нему, села напротив. Такая легкая, подвижная, словно лист, гонимый ветром, она могла в любой момент сорваться со стула и улететь.

- Значит, не ладите со свекровью? Александр снова улыбнулся - уж очень ми­лая девушка.

-А что делать? - вздохнула она. - Жить где-то надо. Либо с моими родителями, либо с его. В Мамоново дом большой, а у моих двухкомнатная хрущоба. Вот и живем у мужа. Сыну два с поло­виной года, понятно, что свекровь ворчит-ворчит, она еще молодая.

- И по-своему права. Хозяйство да еще ма­ленький ребенок. Тяжело ей управляться, как вы думаете?

Роза покраснела. И начала вдруг оправды­ваться:

- Моя мама ей помогает. Она Илюшеньку ча­сто берет к себе. А скоро4 он пойдет в садик. Как только три годика исполнится...

- Понятно. Роза, вы только на меня не оби­жайтесь. Я знаю, что в больнице у вас были близ­кие отношения с молодым человеком...

Девушка стала просто багровой. И замахала руками:

- Какие отношения? Ничего не было! И по­том, он уже уехал.

-Как? Куда?

- Ему весной в армию. Здесь никто не хочет на работу брать. Мол, на несколько месяцев смыс­ла нет. Да и квалификации никакой. Вот Леша и подался в Москву на заработки. Нелегалом. Там, говорят, хорошо платят.

- И кидают тоже хорошо.

- Это всего лишь на несколько месяцев. А по­том в армию. Ждет не дождется.

- Армии? - удивился Завьялов.

- А что? Два года сыт, обут, одет и при деле. Здесь-то хуже. У родителей на шее сидеть. Мо­жет, на сверхсрочную останется. Если повезет. Леша, он хороший. Вы не думайте ничего такого.

- Я не думаю. Но той ночью, когда убили Машу, вы ведь не спали?

- С чего вы взяли? - девушка потупилась.

- Разумеется, вы просто беседовали.

- Да. Сидели в холле. На диванчике. Потом Маша сказала, что пора идти спать.

- И вы пошли?

- Мы... Там есть такой закуток. У окна. Мы договорились встретиться через полчаса. Когда все уснут. Постоять, на звезды посмотреть.

- А сколько вам лет? - спросил вдруг Завья­лов.

- Двадцать два.

- А ему, значит, семнадцать.

- Семнадцать с половиной. Почти восемнад­цать, - поспешно добавила Роза. — Ну и что?

- Мало там молодежи, да?

- Где?

- В больнице.

- Да, в основном, старушки. Молодые пред­почитают дома лечиться. Но у меня был очень сложный случай.

- Вы и сейчас немного прихрамываете. И уж конечно, в больнице спокойнее, чем со свекро­вью, которая все время ворчит. А Леша, я так по­нимаю, попал в больницу гораздо позже?

- Да. Он всего две недели лежал, - словно оп­равдываясь, сказала Роза. - Тоже со сложным пе­реломом.

- Давайте вернемся к тому моменту, когда вы сидели в коридоре на диванчике.

- Ой, читатели! Я сейчас.

И Роза упорхнула. Несмотря на больную ногу, ходила она очень быстро. Когда девушка вновь села напротив него, напомнил:

- Насчет того вечера. Вы сидели на диванчи­ке. И?

- Просто сидели.

- Я понимаю, - нетерпеливо сказал он. - На­счет Маши. Ей кто-нибудь звонил?

- Да, — кивнула Роза. — Был звонок.

- Когда? - хрипло спросил он.

- Около двенадцати. Мы уже собирались рас­ходиться.

- Вы слышали, о чем они говорили? Маша и тот, кто ей звонил? То есть что она говорила?

- Краем уха. Леша ведь тоже говорил, - нача­ла оправдываться Роза.

- Понимаю, - нетерпеливо перебил он. - Но хоть что-нибудь?

— Постойте-ка... Начало я не слышала, а потом она вроде бы сказала: «Да, я тоже хочу кое-что показать».

- Значит, он ей хотел показать какую-то вещь? И она в ответ сказала, что тоже кое-что имеет. Так? А что за вещь?

- Не знаю. Она говорила очень взволнованно. Вроде бы: «Завтра все решится. Я все ему скажу».

- Это, должно быть, про меня.

- Еще было слово «рисунок». Я запомнила, потому что это необычно. Какие рисунки? Она же медсестра!

- Что про рисунок?

- «Где он сейчас?» Кажется, так. «Где сейчас рисунок?» И несколько раз: «Надо что-то делать». Потом они, кажется, договорились о встрече. Во всяком случае, она сказала: «Я сейчас спущусь и отопру входную дверь. Буду ждать».