Секундант одиннадцатого - Хаим Калин

Инструкция проста, притом что в ее основе – реальный спурт усилий: на такси проследовать к квартире, снятой через Airbnb, ключ в почтовом ящике, паспорт, деньги, прочее – в письменном столе. Удачи, до связи.

Он – в родной стихии, ведь квартира, где только что разместился, и правда, для краткосрочной аренды, в корне преобразившей структуру современного туризма. В результате феномен гостиницы из обихода активного путешественника исчез. Есть и новация: холодильник укомплектован продуктами на несколько дней. Но настоящий сюрприз: его личные вещи – паспорт, кредитки, сотовый, кэш – все на месте. Прочитав на остановке послание Синдиката, грешным делом подумал, что упомянутые аксессуары, включая паспорт – с «чужого плеча».

Когда успели? И снять апартамент, и затовариться, и личные вещи вернуть!?

Географически он в Нойкёльне – о чем говорили дорожные указатели на маршруте, проделанном таксистом. Аэропорт «Шонефельд», регулярно им посещаемый, где-то рядом.

Экстренно связаться с сыном, ведь, не исключено, по запросу немцев в отчем доме его могли взять в оборот: дескать, что ему о беспутном криминогенном отце известно? И испугали до икоты…

Однако родной мобильный разряжен, а зарядное устройство шпионы либо посеяли, либо оно во время обыска затерялось. Можно, конечно, воспользоваться сотовым Синдиката, но ну его нафиг – не наломать бы дров. Да и открытка с паролем Wi-Fi и номером телефона хозяев – в квартирах Airbnb всегда на видном месте – отсутствует. Следовательно, арендовав апартамент, шпионы ее припрятали. Эквилибристы-ловкачи…

Щелчок эсэмэски. Номер и язык тот же: «Ви на місці?»

Импульсивная вспышка, взрывающая разум – бросить гаджет на пол и растоптать. Налитые кровью глаза, частое дыхание, пудовый подбородок, словно весь апартамент, а не изящный сотовый сейчас «пойдет под снос». Но мало-помалу отпустило – после умеренного, если не символического удара кулаком по столу.

Ничего удивительно. Шпионский слалом не каждому вестибулярному аппарату по плечу.

Злорадный блеск в глазах при отстукивании ответа на… иврите, подтвердившего заселение.

Пауза, похоже, возникшая от задействования Гугл-переводчика, и пожелания отдыха и доброй ночи.

Прыжок на кровать при всем параде и сладенькая мыслишка перед провалом в сон: «Все же лучше, чем на тюремной шконке».

Алекс встречал новый день в радикально переосмысленном формате: критическая масса шантажа, похищений, обысков, судебных и коммуникационных перверсий, в круговорот которых он попал, зашкаливает. И приноровиться к маневрам шпионской братии не получится. Так что не поменяй он диспозицию, обречен тронуться умом, а то и вовсе удавиться. Амплуа подопытного кролика, в которого капризом обстоятельств он обращен, альтернатив не имеет.

Нет, о сломе статус-кво Алекс не помышлял, еще в тюрьме определившись: не исполни он миссию, для него замышленную, без невосполнимого ущерба из истории не выберется. Но и играть по старым правилам – за обе ноздри ведомого – больше не находил возможным. И дабы держаться на плаву, не нашел ничего лучшего, как отсечь звено низовых разработчиков, впившихся в него точно популяция пиявок.

Идея новизной не отличалась (задумывался об этом не раз), но только сейчас, он полагал, такая возможность представилась. Пока его в новый карантин не упекли…

Чем-то его состояние было сродни психологическому перевороту больного, изведенного страхом рискованной операции и в какой-то момент осознавшего, что всех-то делов – сесть в такси и двинуться лиху наперекор. Ну а в условной точке дерзаний – крепкого духом ждет удача.

Алекс принял душ и, готовя завтрак, додумывал детали плана, родившегося при пробуждении. Настроение – отличное, дело – спорится, но самое главное – никаких рефлексий и сомнений. В каждой клетке его естества, казалось, пульсирует «Полный вперед!»

Бекон с яичницей, основательно разжеванный, в сытую благостность не погрузил, и Алекс резко встал на ноги. Осмотрелся, точно выискивая дела по хозяйству. Но грязную посуду мыть не стал, как того требовали правила аренды, и побросал столовые принадлежности в мойку. Отправился к трюмо, откуда переместил на обеденный стол свой небогатый, сузившийся к четырем предметам скарб. Перелистал паспорт, проверил в портмоне кредитки, после чего принялся пересчитывать наличные. Всё копейка в копейку: три тысячи евро сотенными, только вперемешку – не так как у него, в строгой симметрии. Что, шифры искали? Тут своих, чисто денежных – тайна из тайн – хватает. Если интересант не из банка-эмитента, запутаться дело плевое…

Стоп! А это что? В одном из кармашков портмоне чуть проглядывает сложенная бумаженция цвета пятисотки евро, возненавиденная им за ограниченную платежеспособность. Однако именно этой деноминацией один из контрагентов Алекса в нулевых упорно с ним расплачивался. Вследствие чего доводившей все звенья туристской инфраструктуры, обслуживавшей Алекса в Европе, до белого каления. Банкноты, прозванной изолгавшимся истеблишментом платежным средством криминала и наркоторговли, и где-то там, в конце классификации – инструментом по отмывке капитала. Притом что все ровно наоборот. Доля последнего, балансирующего между банкротством и выживанием, более девяноста процентов, а криминал во главе пирамиды – не более чем лукавый трюк, обосновывающий беспардонный грабеж главного актора социума – частной инициативы. Но тут тот самый случай, когда криминал и правда, за кулисами, ведь шпионы кто, как не его авангард?

Между тем бумажек, окрещенных не жирующими испанцами Бен Ладеном, – четыре, и прорисовалась головоломка, что сей жест значит. Впрочем, в чем проблема? Лэптоп, полный чемодан одежды-то тю-тю. Надо понимать, компенсация, пусть с небольшим – сотня-другая – походом.

Wow, выходит, ценят, обхаживая так и эдак, но радоваться этому или огорчаться – пойми-разбери. И главное: на новый расклад та дотация никак не влияет.

Сигнал смс-сообщения на сотовом Синдиката. Поначалу Алекс, будто хотел им пренебречь, принявшись запихивать в карманы свои принадлежности и как бы нацеливаясь на выход. Но, уже экипировавшись, застыл в нерешительности. Однако, поиграв скулами, к гаджету все же подошел.

На сей раз номер местный, вместо украинского – английский: «Сим-карту поменять. Новая приклеена скотчем к задней стенке платяного шкафа. Инструкции – через час».

Алекс присел и тупо уставился в аппарат. Было не разобрать – он воспринимает эпистолу как пароль, который следует заучить, или офонарел от прочитанного. Но вскоре опомнился, хмыкнув. Переместился в спальню, нащупал за шкафом закладку, отслоил ее и после нехитрых манипуляций поменял в сотовом сим-карту. Убедившись, что она активирована, приземлил сотовый на стол. Проверил комплектность личных вещей в карманах и покинул квартиру, оставив ключ в почтовом ящике.

Спустя час он приобрел в кассе аэропорта «Шонефельд» билет