Любители варенья - Фридрих Незнанский

Вот сейчас надо заняться как раз этой красавицей. Потому что лейтенант Васнецов просил поторопиться.

Валерия закончила писать заключение, включила принтер, и он тихонько зажужжал. Она сложила стопочкой распечатку заключения экспертизы и повернулась к Степанычу:

— Кто там у нас на очереди?

— Давай за красавицу принимайся. А уж алкоголичкой я сам займусь. А то ты у нас девушка нежная, незачем тебе с первых дней в этой грязи ковыряться.

Валерия и не возражала. Она зашуршала накрахмаленным халатом, вставая со стула, и бесшумно подошла к Степанычу.

— Бедняжка, как же ее измолотили, — сочувствующе проговорила она. — Судя по всему удары нанесены тупым предметом…

— Сразу подскажу, — перебил ее Степаныч. — Это ее кирпичом уделали.

— Я бы и сама увидела, — обиделась Валерия, которой нравилась именно последовательность в проведении экспертизы. — Вон уже видно — в раневом отверстии кирпичная крошка.

— Да я не потому, что тебе не доверяю, — замахал руками Степаныч. — Просто работы много. Займись генотипоскопическим исследованием спермы, а потом эпителием из подногтевого содержимого ее рук.

Валерия надулась на Степаныча. Что это он вдруг надумал ограничить ее самостоятельность? А ведь только что хвалил… Непоследовательный какой. И вообще он ей не нравился — грубоватый, шутки у него боцманские. А она девушка деликатная, никаких грубостей не любила. Ну и ладно. Будет молча делать свою работу, а потом такое заключение напишет, что он только ахнет, поражаясь ее знаниям…

Степаныч тем временем вернулся к трупу Сытиной и стал изучать на ее шее следы от ногтей и пальцев рук убийцы. Отпечатки были четкие, видно, жертва не успела особо сопротивляться, быстро потеряла сознание. Душил он ее, обхватив шею обеими руками сзади, и уже не выпускал, пока не довел свое черное дело до конца.

— Валерия, вопрос на засыпку, — решил немного взбодрить девушку Степаныч. Та подняла голову.

— Ну? — недовольно спросила она. Еще и мешает сосредоточиться.

— Что происходит при удавлении шеи руками?

— Удавление, — хихикнула Валерия.

Степаныч хмыкнул.

— А ты особо не веселись. Подробно опиши процесс, происходящий с удавлением жертвы.

— По учебнику? — уточнила Валерия.

— Ну если своими словами не можешь, то по учебнику.

— У меня память очень хорошая. Я по учебнику расскажу.

И Валерия, видимо, подражая тону своего преподавателя по судебной медэкспертизе, голосом отличницы четко выговаривая слова, стала отвечать:

— Наряду со сдавлением сосудов и нервных стволов шеи происходит уменьшение просвета трахеи, иногда полное смыкание голосовой щели при надавливании на гортань с боков. Локальное воздействие пальцев рук может привести к резкому раздражению верхнегортанного нерва и синокаротидного узла с быстрой рефлекторной остановкой сердца и дыхания в самом начале воздействия на шею.

— Ух ты! — восхитился Степаныч. — Ну и память у тебя! Чешешь, как по писаному.

— Я в детстве пластинки со сказками слушала раз по двадцать, мама велела, чтобы память развивать. Любую сказку могла рассказать слово в слово, — похвасталась Валерия.

— Ну и какая была любимая?

— Про Царевну-лягушку.

— Ишь ты… — непонятно чему удивился Степаныч. — Хотя понятно. Каждая девчонка замуж хочет. А там эту лягушку вроде замуж взяли?

— Иван-царевич взял, — подтвердила Валерия.

— А твоего царевича как зовут? — ухмыльнулся во весь рот Степаныч.

Валерия вдруг вспыхнула, как маков цвет, и тихо ответила:

— Иван.

— Вот те раз! — обрадовался Степаныч. — Прямо как в сказке… Ну ладно, физкультминутка закончена. Продолжаем работать. Кстати, взгляни быстренько на мой трупик и сделай свое заключение: сопротивлялась ли наша бедолага?

Валерия наклонилась над Сытиной и уверенно сказала:

— Сначала сопротивлялась. Вон тело в кровоподтеках, гематомах. Бил ее, потому что она оказывала сопротивление. На запястьях рук следы от концов его пальцев, он ее ухватил и пытался сломить ее силой. А вот когда он ее за шею ухватил, уже не сопротивлялась. Следы от его ногтей и пальцев имеют вид ссадин дугообразной формы и округлых кровоподтеков. А если бы сопротивлялась, повреждения носили бы беспорядочный характер, со следами скольжения в виде ссадин неправильно продолговатой формы.

— Ставлю тебе пятерку, Царевна-лягушка. Так и передай сегодня Ивану-царевичу.

Валерия опять зарделась и едва сумела скрыть довольную улыбку.

Вот и ладненько, сегодня можно успеть и с экспертизами, и с заключениями, если новых жмуриков не навезут… — рассеянно подумал Степаныч и искоса глянул на Валерию. А она вообще-то ничего… И почему он решил, что она не стоит его внимания?

Степаныч относился к той категории мужчин, которые на женщин особо не бросались, но удобного случая не упускали. Взглянув еще раз на Валерию, он решил, что подкатываться к ней все-таки рискованно. Отошьет, как пить дать. А самолюбие его будет уязвлено… Если бы в данный момент у нее не появился какой-то волшебник, разбудивший ее к активному восприятию жизни, тогда еще можно было бы попытаться. Но она и так довольна жизнью, а он на свой счет не слишком обольщался. Когда тебе под полтинник, да к тому же особым мужским обаянием не обладаешь — на голове в художественном беспорядке разметались три волосинки, щеки обвисли, как у перекормленного грудничка, третий подбородок намечается, халат едва сходится на пузе — тут не разгуляешься… Вот медсестричка Люба как раз для него. Ну и повариха Катерина. И само собой жена Раиса. Ладно, чего огорчаться? Есть в его жизни разнообразие, чего уж там жаловаться. И хотя вся троица далеко не юные девы, женской привлекательностью они обладают, а главное — ничего от него не требуют. Принимают таким, какой он есть. Даже законная супруга. Золотая у него жена. Все ей хорошо — и небольшой оклад, который муж приносит в тощеньком бумажнике, и маленькая квартирка, и ее собственная работа в клинической лаборатории, и даже его старая мать — ворчливая и суровая, но крепкая старуха, которая командует в их семье…

Валерия тем временем вдохновенно стучала по клавишам и не подозревала, какие мысли она разбудила в Степаныче. Думать о нем как о мужчине ей даже в голову не приходило.