Нулевая жертва - Александра Громова

А еще ему было необходимо добраться до медицинского сейфа, где хранились опасные препараты, которые давали пациентам в строгих дозах. Но большей головной болью была запретная секция, где держали особо больных людей. Именно на них Лаптев ставил опыты. Вырабатывал уникальные формулы лекарств, которые ему были нужны. И там ему приходилось проводить чуть больше времени, чем за рабочим столом. Но Лаптев не жаловался на это.

По приезде в больницу Лаптев поставил машину на стоянку для персонала, которая располагалась немного левее главного корпуса, и сразу же направился в свой кабинет. Включив компьютер, Лаптев собрал все результаты анализов и прочую макулатуру, которая ему сейчас была неинтересна, и направился сразу же на обход пациентов. Эта рутина казалась ему скучной и совершенно ненужной. Но он должен был выполнять ее, чтобы не попасть под подозрение следствия. Когда обход пациентов был завершен, Лаптев приказал старшей медсестре привести Ладу в его кабинет.

Иван переживал. Его ладони потели, в горле встал сухой комок тревоги. Она его видела один раз, мельком, и Лаптев был уверен, что тогда она его не узнала. Адреналин прошибал его сердце насквозь. Лаптев понял, что еще ни с кем не чувствовал себя так волнительно, как с Ладой. Чем-то она задела его разум и сердце, но чем именно, он не понимал. Знал лишь одно: Лада – безупречная ученица, которая дала ему шанс по-настоящему поиграть в кошки-мышки. И, быть может, поэтому Лаптев чувствовал влечение к этой девице. Но разбираться в своих никчемных чувствах он будет позже, не сейчас.

Когда Лада переступила порог его кабинета, Лаптев сразу же успокоился. Она не стала кричать, в ее глазах не было страха и отчаяния. Она была совершенно обычной пациенткой, которая просто пришла на прием к нему. «Одной проблемой меньше», – проговорил про себя Лаптев и лучезарно улыбнулся:

– Лада, доброе утро, присаживайтесь, пожалуйста!

Старшая медсестра застыла в дверном проеме. Лаптев бросил на женщину злобный взгляд и скрипя сердце, едва сдерживая себя, сказал:

– Я позову вас, если будет нужна помощь.

Лариса Александровна спешно закрыла за собой дверь, оставив наедине Лаптева и Ладу.

– Как спали?

– Нормально, – с опаской в голосе ответила Лада.

Ивану показалось, что девушка чем-то расстроена, поэтому он поторопился поинтересоваться у нее:

– Вас что-то беспокоит?

– Да, – спокойно ответила девушка. – Мое положение…

– И какое же оно?

Лаптев наблюдал за Ладой так пристально, что слышал свой неровный пульс, отдававшийся эхом в висках.

– Странное… – ответила Лада и отвела взгляд.

Лаптев заметил, что ей неуютно находиться с ним в одном замкнутом помещении. Но тем лучше для Лаптева – контроль был полностью в его руках.

– Да, соглашусь с вами, – мягко ответил он, усевшись напротив Лады в свое кресло. – Когда вы всю жизнь были по одну сторону баррикады, а потом внезапно оказались по другую…

Лада старалась его не слушать. Лаптев отчетливо видел, что девушка держится из последних сил, чтобы не сбежать отсюда. И этот тревожный звоночек чересчур сильно начал напрягать Лаптева. А что, если она вспомнила, кто он такой? Что, если она поняла, что снова оказалась в его власти? Что, если действие препарата не помогает ему властвовать над ее разумом?

– Меня мучают кошмары, – сказала Лада.

Лаптев немного напрягся. Безусловно, эта девочка знала, что он задаст такой вопрос. Она будто читала сценарий, который он придумал в своей голове. Он не мог поверить, что Лада сможет его опередить.

– И… как проявляются ваши кошмары?

Ладе потребовалась какая-то доля секунды, чтобы пересилить себя и поднять взгляд на него. Что-то мешало ей спокойно на него смотреть. Но что?

– Я вижу один и тот же кошмар, – сказала она, практически заставляя себя смотреть на Лаптева. – Мужчину в черном капюшоне, который нападает на меня.

– Вы же отличница по клинической психологии, не так ли? – начал с козырей Лаптев.

– Вроде бы…

Лаптев пытался удержать зрительный контакт с Ладой, чтобы как можно глубже заложить в нее мысль, что он не причинит ей вреда.

– Тогда вы знаете, что такие кошмары – лишь проекция произошедших событий на более низкий уровень сознания. – Лаптев продолжал внимательно наблюдать за Ладой. – Но ваши действия в сновидениях идут от первого лица. Вы воспринимаете себя как активное действующее лицо, а не как наблюдатель.

– Да, но…

Девушка снова отвела взгляд и прикусила губу. Лаптеву нужно было убедить пациентку, что она просто больна. А не в том, что ее сны – это реальные воспоминания.

– У вас просто аллопсихическая деперсонализация[3], – с легкостью в голосе констатировал Иван. – Такое бывает, когда у человека появляется невроз.

Лада задумалась, но так и не решилась снова поднять взгляд на Ивана.

– И, – продолжил он, – я попытаюсь как можно быстрее помочь вам встать на ноги, потому что…

Лаптев с трудом сдерживал себя. При виде Лады в нем проснулся неконтролируемый зверь, который желал завладеть девушкой прямо сейчас.

– Потому что такого специалиста, как вы, очень сложно найти в нашем мире.

– Я всего лишь студентка, – возразила Лада, но сразу же осеклась.

Конечно, у нее не было никакого невроза. Психологическая травма легко лечится походом к психиатру, который с помощью гипноза вдыхает жизнь в таких людей. Но Лада нужна была Лаптеву здоровой и… находящейся под его контролем.

– Вы будущий хороший специалист, – возразил Лаптев, да так уверенно, что, кажется, Лада поверила ему. – И я помогу вам убедиться в этом.

Лаптев уже понял, что Ладе нужно дать более сильный психотропный препарат. Чем дольше она сидела на обычных антидепрессантах с витаминами, тем меньше мутнел ее разум, а этого нельзя было допустить.

Глава 17

– Вот, видишь?

Юмин нажал на паузу. Вместе с сотрудниками, предоставившими записи с камер видеонаблюдения, они пересматривали кассеты.

– Видишь? Кадр будто резко сменился. Здесь их должно быть еще несколько. Как будто их вырезали и умело склеили предыдущий кадр с последующим.

Мужчина, который в свои тридцать лет уже страдал алопецией, нахмурился.

– Быть может, просто запись такая… – ответил он и вновь перемотал пленку.

Юмину казалось, что он сходит с ума. Все, что он находил, почему-то со стремительной скоростью отвергали другие помощники и сотрудники. Даже сейчас эти мужики, которые сидели в темной каморке, по каким-то неведомым причинам не видели в упор зацепок.

– Да нет же! – воскликнул Юмин и вновь нажал на воспроизведение. – Вот тут! Поставь на 0,2 скорость.

Лысый мужчина выполнил просьбу Юмина. Когда запись подошла к тому моменту, на который Юмин обратил свое внимание, он щелкнул на паузу.

– Вот здесь! Вот эти кадры оцифруй!

Мужчина выполнил просьбу Юмина.

С каждым новым днем работать с майором становилось все сложнее и муторнее. Каждый сотрудник замечал это, но говорить что-то не имело смысла. Все равно им приходилось выполнять то, что было нужно майору. А его приказ неоспорим.

– Вот, видишь?

На кадре позади Лады с дерева упал маленький листочек. Совершенно неприметный на первый взгляд.

– Видишь? На этом кадре есть тень, – продолжал Юмин. – А вот здесь… – Он вновь нажал на воспроизведение. – Вот здесь ее нет.

– Да это лаг какой-то, – стоял на своем мужчина.

Но Юмин с ним не соглашался:

– Нет, вот, посмотри сам!

Алексей приблизил картинку. На ней совершенно отчетливо была видна тень. На первом кадре тень была достаточно четкой, а на втором ее и след простыл. При этом тень расползалась от левого угла кадра, как раз именно с проекции света фонаря.

– Видишь? Тут еще есть тень, как раз на нее падает листочек, а на следующем кадре ее уже нет!

– Чертовщина какая-то! – воскликнул лысый мужчина. – Но лаг тоже может быть…

– Нет, – покачал головой Юмин. – Если бы был лаг, то картинка просто быстро бы прокручивалась. Но здесь просто-напросто выдернули несколько кадров. Словно кто-то взял початок кукурузы и вынул из него несколько зернышек.

Лысый мужчина задумался.

– Наверное, ты прав.

– А можно как-то посмотреть, кто мог влезть в систему хранения файлов?

Мужчина утвердительно кивнул. Ему нравилось влезать в файлы, действовать скрытно и вычислять убийц по оставленным следам.

– Скажу результат через пару часов.

– Так долго?! – воскликнул Юмин, хотя он прекрасно знал, что анализ данных – процесс совершенно небыстрый.

– Не переживай. Накопаю все,