Искатель, 1998 №6 - Сергей Трубин

Он возглавлял российско-американское совместное предприятие и содиректорствовал в российско-германском. Дело всегда было для него на первом плане. Это Лика поняла сразу после замужества. И все бы ничего. Но и на втором плане у Альберта тоже было дело. И на третьем, и на пятом…

Ночь — и та не приносила Лике сладости и умиротворения. Еще в начале их совместной жизни, когда по ночам они занимались любовью и Лика начинала входить в завершающую, самую щекочущую, самую сладкую фазу акта, Альберт в совсем неподходящий момент вскакивал на мелодичный писк телефакса, кидался к аппарату и жадно читал строчки очередного сообщения из Вашингтона. Потом ему было уже не до любви.

Лика в душе материла тогда «штатников» самыми отборными выражениями: у них там, понимаете ли, разгар рабочего дня, а в других странах, выходит, хоть трава не расти! А еще Союз в имперских замашках обвиняли, эгоисты долбаные, чваны заокеанские!..

Чуть позже она сместила акцент своего мысленного негодования на мужа: в конце концов ведь это он так поставил дело! Именно он считает вполне допустимым отрывать себя от жены даже ночью, даже во время секса!

И объект выплеска Ликиных сексуальных страстей в лице мужа постепенно перестал существовать. Она притерпелась к чисто патерналистским тенденциям, которые вырисовались в их семье, и свыклась с ними. Ее перестали раздражать добродушно-покровительственное «Ну-ну, малыш, успокойся!», «Приготовь кофе, малыш!», «Погуляй с собакой, малыш!», «Малыш, я тебе подкину на казино!» и тому подобные Альбертовы реплики.

А это даже хорошо, не без злорадства подумала она как-то: баксы есть, на свободу никто не посягает, а остальное… остальное как-нибудь да устроится.

Первым ее любовником стал молодой и перспективный корреспондент еженедельника, выпускаемого под тем же патронажем, что и передачи их телекомпании. Случилось это во время совместной поездки сотрудников НГТК и редакции еженедельника на базу отдыха.

Месяцем позже Лика провела ночь в фешенебельном номере гостиницы с состоятельным новым русским — героем ее телеочерка. Материал, заказанный редактором, познакомившим Лику с бизнесменом, был призван осветить тернистые пути вхождения россиян в дебри рыночной экономики. Мужик занимался поддержкой частной медицины. Лика поняла, что финансовое состояние новоявленных бизнесменов куется весьма непросто, велика цена за вышибание себе в этом мире места под солнцем: перманентный стресс ее сексуального партнера делал свое черное дело — существенно ослаблял потенцию. Так что Лике еще и пришлось немало потрудиться, чтобы привести его мужское достоинство в рабочее состояние…

Итак, Лика Грушина сидела со скукой во взоре над белым листом бумаги и подумывала уже, не написать ли на нем заявление «по собственному», как вдруг раздался телефонный звонок.

Сие в редакции, понятно, было далеко не редкость, но Лика шестым чувством ощутила, что звонок этот — по ее душу, и что принесет он в ее жизни какие-то перемены.

— Лика, тебя! — бросила Ирка Левицкая, отрывая от уха трубку.

— Ликочка, привет! — раздался хрипловатый, чуть булькающий голос. — Аркадий Семенович. Помнишь меня?

Еще бы Лика не помнила! Это был тот самый бизнесмен с неважнецкой потенцией.

— Детка, ты сделала тогда классный очерк! Это позволило мне здорово отладить свой бизнес, пойти высоко вверх. Я хотел бы адекватно ответить на твою помощь. И еще кое о чем попросить. Ты как?

— Чем смогу, Аркадий Семенович! — кокетливо произнесла Лика и улыбнулась в трубку.

Только улыбка получилась жалкой: Лика была уверена, что той ночью в гостинице и завершатся их скоротечные отношения, более того — она хотела этого. Ибо, во-первых, Аркадий Семенович, мягко говоря, не произвел на нее впечатления как мужчина, а во-вторых, она интуитивно почувствовала исходившую от него опасность, хотя и не могла объяснить себе, в чем эта опасность заключается.

— Вот и отлично. В шесть за тобой заедет Завен.

Тон, которым это было произнесено, не терпел возражений.

Лика положила трубку. Она и не решилась бы возразить.

Ровно в шесть у подъезда телекомпании плавно тормознул коричневый «Форд-скорпио». Лика, перекинув через плечо сумочку, не торопясь сошла по ступенькам. Завен, тридцатилетний армянин, которого Лика считала водителем Аркадия Семеновича, плотно сложенный и немногословный, учтиво распахнул перед ней переднюю дверцу…

Ближе к полуночи, когда коньяк, «Кампари» и кофе были допиты, а виноград, ананасы и бутерброды с красной икрой — доедены, Аркадий Семенович, усадив Лику к себе на колени, изложил суть просьбы.

— Поедешь на юг, конкретно — в Южнороссийск. Возьми с собой оператора, с которым обычно работаешь. С начальством вашим я договорюсь. Завен отвезет вас на вокзал, билеты в СВ забронированы. В Южнороссийске вас встретят люди тамошнего губернатора Волосюка. Он объяснит тебе, о чем нужно будет сделать передачу, предоставит необходимые материалы… Вот, держи. Это тебе и оплата предыдущей работы, и аванс, — он взял со стола и протянул Лике конверт с «зелененькими». — Закинь сразу в свою сумку. Вот так…

Аркадий Семенович перешел на шепот. Дыхание его стало сбивчивым, горячим. Губы слегка касались Ликиного уха, ладонь аккуратно пробралась под джемпер и ласкала ее грудь.

— Давай разденемся, детка, — предложил, наконец, он, чуть отстранившись. — Сбегай в душ! Я тебе кое-что должен и намерен сегодня этот долг вернуть…

Лежа на спине, постанывая и прерывисто дыша, бесстыдно раздвинувшая ноги Лика, несмотря на свое относительно Аркадия Семеновича предубеждение, получала удовольствие. Это было необычно: лицо партнера тонуло в ее промежности.

В голове, между тем, каруселью проносились мысли: «Чего это я так взалкала?.. Недоставало баксов Альберта?.. Постельного партнера получше найти не могла?.. Я, может, боюсь Аркадия?.. Ведь это — явная авантюра… Да, но я, как журналистка, так жаждала дела, которое меня заинтересует!.. Так чего ж я взалкала?.. A-а, к черту! Все потом! Потом… О-х-х, классно, м-м-м, здорово! Я еще никогда так не кончала!..»

Утром следующего дня Завен завез ее домой за вещами. Альберт уже ушел на работу.

«Так даже лучше, — подумала Лика. — Иначе пришлось бы смотреть ему в глаза».

На кухне лежала записка: «Малыш, я сварил борщ. Он в холодильнике. Поспи после дежурства (а вообще ваш шеф обалдел — девчонок на ночь в редакции оставлять!!!) Целую.»

Лика почувствовала предательский комок в горле. Сглотнула. Вздохнув, приписала на листке: «Уехала в срочную командировку. Постараюсь позвонить оттуда. Целую.»

Наскоро перекусив, она побросала в дорожную сумку все необходимое и спустилась вниз, где ее ждал Завен.

ЦЫГАНКА АЗА

Поезд метрополитена еле полз. Жара в вагонах была неимоверная. Корреспондент газеты «Непознанное плюс» Саня Горлов стоял с двумя здоровенными сумками, обливался потом и про себя матерился.

Ох,