Искатель, 1998 №1 - Юрий Дмитриевич Маслов

В глазах Климова вспыхнули недоверчивые огоньки.

— И вы поехали?

— Поехали, — кивнул Тюбиков. — И положили.

— На предъявителя?

— Да.

— В какой банк?

— «Лира».

«Что-то здесь не сходится, — подумал Климов. — Толя Щу-паков хоть и мудрый змей, но на сорок шесть лимонов не тянет. Красная цена ему в базарный день — три, ну от силы четыре лимона в месяц, значит, значит… Значит, Тюбиков проиграл общаковские бабки — был вор в законе, а теперь мудак в загоне!»

— Ну и чего ты от меня хочешь?

— Константин Иванович, я подумал, что лох — ваш человек. — Тюбиков тяжело вздохнул. — Ваш?

«Во где собака зарыта! От братвы Тюбиков отмазался — вернул деньги в общак, а вот как отмазаться от лоха, не знает, поэтому и приплелся ко мне. А у меня выбор небольшой… Если я скажу, что лох — наш человек, то эта гнида упадет на колени, признается во всех грехах смертных, но… общак не выдаст. Скажет: «Начальник, я такого слова даже не знаю». Значит, этот вариант исключается…»

— Ошибся ты, Алексей Васильевич. Мастера сыска у нас есть, а вот игроков, которые могли бы с внуковскими гонщиками поспорить, еще не водилось. И не водится.

— Значит, он залетный…

— Залетный, — подтвердил Климов. — А ты его на общак навел! У тебя голова на плечах или кочан капусты? Чем ты думал? Ведь ты же себе смертный приговор подписал!

— До приговора далеко, — зло выдохнул сигаретный дым Тюбиков. — Что у нас общак, знают все: и блатные, и менты, а вот взять его… — Он сложил пальцы в кулак и показал кукиш. — Никому не удастся!

— Зачем же тогда лох с тобой до банка мотался?

Тюбиков пожал плечами.

— Если он из другой группировки и если они что-то задумали, то это война — отстрел авторитетов начнется. И чем все это кончится, одному Богу известно.

Климов встал из-за стола, прошелся по комнате.

— Ты женат?

— Трое детей.

— А какого черта в эту свару полез? Ты же битый пес, а карты раскинул…

Тюбиков погасил сигарету, достал новую.

— Не за то отец сына бил, что в карты играл, а за то, что отыгрывался. Вот и отыгрался…

— А что он тебе напоследок сказал?

— Лох-то?

— Да.

— Пообещал геенну огненную, сказал: не можете жить по-человечески, будете в аду на сковородке жариться — голодные и раздетые.

— Так и сказал?

— Так и сказал.

«Непохоже, что этот парень человек Денисова, — подумал Климов. — Так менты не выражаются».

— Алексей Васильевич, ты же художник, можешь по жестам, говору определить профессию человека. Вспомни его еще разок — любимые словечки, манеру поведения…

— Я его уже и так крутил и эдак, только на попа не ставил, — признался Тюбиков. — На мента он не тянет — жаргон не тот, подход к человеку другой…

— Как это понять?

— Вы, менты, народ подозрительный, норовите сразу за хобот взять, за яблочко пощупать, а этот… Язычок у него бойкий, но к человеку подход имеет, с уважением относится… На интеллигента тоже не тянет — слишком манерный, фальшь проскальзывает… Игрок? Может быть. Но игрок-то ведь не профессия — хобби. — Тюбиков неожиданно улыбнулся. — Для себя я его, правда, определил — устрица! Но мы же ведь не французы, такую гадость не перевариваем.

— Не перевариваем, — согласился Климов. — И какой же выход?

— Выход один, — твердо проговорил Тюбиков. — Расколоть эту сволочь, иначе ни сна, ни покоя!

«Ишь ты какой бойкий!»

— Чтобы расколоть, надо найти. А найти его мы можем только через тебя. Верно?

— Верно.

— Тогда тебе и карты в руки. У тебя есть напарник с машиной?

— Найду.

— Так посади его на хвост этому лоху, пусть вызнает адресок.

— А вы думаете, он еще объявится?

— А куда ему деваться? Ты — его единственная зацепка, он к тебе еще не раз подкатит. — Климов придвинул к Тюбикову лист бумаги и ручку. — Черкани мне на всякий случай свой телефончик.

Тюбиков с удовольствием выполнил просьбу, ибо подумал, что заставят писать нечто более существенное — соглашение о сотрудничестве.

— Звоните рано утром или поздно вечером.

— Договорились.

Климов выпроводил гостя, погасил свет и подошел к окну. Осторожно распахнул одну из створок. Переулок был тих и безлюден. Но вот где-то хлопнула дверь, и со стороны двора в свете уличных фонарей мелькнула тень — вышел Тюбиков. Он привычно осмотрелся, пересек проезжую часть дороги и мышью юркнул в темно-коричневую «Волгу». Климов проводил ее взглядом, пытаясь рассмотреть номер, но, увы, безуспешно — он был заляпан грязью.

В конце переулка «Волга» свернула налево. Климов хотел уже было захлопнуть окно, как вдруг услышал шум заработавшего на малых оборотах двигателя и увидел лихо сорвавшийся с места «жигуленок». Он домчался до конца переулка и тоже свернул налево. «Его ведут. Свои». Климов метнулся к телефону, схватил трубку, подумал и с грохотом бросил на рычаги — понял, что время упущено и помочь Тюбикову в данной ситуации не сможет даже сам господь Бог. Он сел в кресло, закурил и постарался представить, где, когда и каким образом прокололся сексот Ягунина. «Скорее всего, дело происходило так… Кто-то из ментов, а именно тот, кто кормится из общака, допустим, Щупаков, не обнаружив на своем счету оговоренной суммы, связался с человеком, который его в свое время завербовал, допустим, с Тойотой, и последний принял меры: вызвал Тюбикова на ковер, выслушал, дал неделю на возвращение денег и на всякий случай пустил за ним «глаз» — не ссучился ли парень? Сегодня он получит этому подтверждение. Каким образом? Где я живу, Щупаков прекрасно знает, так что, если Тойота ему позвонит и спросит, кто из ментов проживает по данному адресу, то мышеловка захлопнется. И завтра же будет отдан приказ: Тюбикова ликвидировать! Нет, — подумав, опроверг сам же себя Климов. — Сначала они заставят его сыскать лоха — им очень любопытно, что это за птица, как, впрочем, и мне, и, когда он его найдет… Очень интересная ситуация!» — Климов хмыкнул и набрал номер телефона Скокова.

— Семен Тимофеевич, деньги вернули, — сказал он, когда тот снял трубку.

— Прекрасно.

— Ракитина опознала Слепнева? Якобы Слепнева?

— Признала.

— Его надо найти и взять под свое крыло. Иначе… В общем, за ним началась охота.

— Родин завтра этим займется. Людей мне выбил?

— Со скрипом.