Благословенный камень - Барбара Вуд

Клан разросся, и людям снова стало не хватать еды. Поэтому от него отделялись небольшие группы и отправлялись покорять другие земли, — охотиться в них и заниматься сбором плодов. Но все они принадлежали одному племени, чтили одних предков и одну Богиню, а летом приходили на ежегодное собрание кланов, которое устраивалось у Неиссякаемого Источника, на севере от Мертвого моря и на западе от реки Иордан.

И теперь было уже два крупных клана — западный и северный, поделенные, в свою очередь, на семьи. Семья Талиты происходила из Клана Газелей и жила на севере; Серофия представляла Клан Ворон, который поселился на западе. И у них вошло в традицию во время ежегодного собрания кланов в оазисе чуть севернее Мертвого моря передавать Богиню вместе с ее жилищем в другую семью, чтобы она оберегала их весь следующий год. Последующие поколения считали, что неспроста Богиня охраняла клан Талиты как раз в то лето, когда Талита открыла волшебный виноградный сок.

После чего все и началось.

Только рассказчики утверждали, что на самом деле все началось несколькими годами раньше, когда Талита и Серофия были молодыми и их кланы селились на севере Мертвого моря, чтобы пережить палящую летнюю жару. Тогда к ним нередко забредали случайные странники, охотники, которые предпочитали жить и скитаться в одиночку, не будучи обремененными ни семьей, ни кланом. Они спускались с гор со свежей добычей в поисках поселения, где бы их приютили, готовые поделиться дичью с теми, кто мог бы ее освежевать и приготовить. Талита, полная женщина, мать пятерых детей, славилась как хорошая хозяйка: в ее хижине всегда горел огонь, камни, на которых она готовила, были всегда раскалены, кроме того, она владела секретами пряностей. К тому же у нее было необычайно пышное тело, и она с удовольствием предавалась плотским утехам с мужчинами. Поэтому так случилось, что странник по имени Бэйзел, который пришел к ним в то лето с овцой на плечах, попал в шатер к Талите, где в течение недели его вкусно кормили и истово ублажали. Когда он собрался уходить — любовь к странствиям была у него в крови — Талите хотелось удержать его, и она решила сделать это при помощи жареных зерен и выжатого из винограда сока (она в совершенстве постигла искусство их приготовления и ни за что ни с кем не стала бы делиться своими знаниями).

Он прожил у Талиты еще неделю, а однажды утром ушел в горы поохотиться на газелей. Но, вернувшись, пошел не к Талите, а в травяное жилище, по другую сторону потока, где стоял лагерем другой клан. Там жила женщина по имени Серофия, которая была моложе и стройнее Талиты и у которой было меньше детей. И здесь Бэйзел провел две другие восхитительные недели, пока наконец не устремил свой беспокойный взор к горизонту. И если мужчины из обоих кланов были только рады его уходу — потому что сами хотели спать с Талитой и Серофией, — то женщины были другого мнения. Каждая хотела заполучить охотника себе и навсегда.

Их соперничество стало главным источником развлечения в то лето и служило темой для разговоров еще много лет спустя. Талита и Серофия разработали и провели целую кампанию, которую по достоинству оценили охотники, а Бэйзел блаженствовал, заходя то в шатер, то в хижину и стараясь по возможности не обидеть ни одну из женщин. Его никогда так хорошо не кормили, никогда так не ублажали. Для него это было незабываемое лето.

А потом настал день, когда пророки провозгласили, что собранию пора расходиться, а кланам возвращаться в свои зимние убежища. Талита и Серофия были в отчаянии, так как Бэйзел так и не решил, с кем он останется.

Что произошло потом, в точности никто не знает. Обвинениям подверглись обе стороны: кто-то говорил, что Талита сглазила Серофию, другие утверждали, что это Серофия наслала на Талиту злые чары. Обе женщины истекали кровавым гноем, из-за которого им было больно справлять малую нужду и они не могли наслаждаться с мужчинами. Ни прорицатели, ни целители не смогли разгадать, в чем дело, и не смогли найти им лечение. Ясно было одно: в обеих вселился злой дух. И однажды ночью, во время лунного затмения, Бэйзел, решив, что лучше ему уйти прежде, чем его все начнут обвинять в том, что это он наслал на них злого духа, взял свое копье и ускользнул из лагеря. С тех пор его никто не видел.

Когда кланы направились в земли своих предков, обе женщины были больны и несчастны, и обе обвиняли в этом несчастье друг друга, и в каждой затаилась такая глубокая неприязнь, которая просто не могла остаться без последствий в течение нескольких последующих столетий.

— И, наконец, настало Виноградное Лето, — так обычно подводил рассказчик к этой части повествования. — Лето, с которого все началось.

Об охотнике Бэйзеле к тому времени все позабыли. Однако взаимная ненависть обеих женщин не ослабевала. По прошествии нескольких лет положение в своем клане у обеих значительно повысилось. У обеих было множество детей, и теперь их почитали как бабушек, наделенных лунным могуществом, которое женщины обретают после менопаузы. Талита была широка в кости и тяжела — в ее жилах текла кровь Занта. Серофия выглядела значительно стройнее, хотя и ее нельзя было назвать худой. Обе женщины крепки телом и неукротимы духом. Время шло, кланы по-прежнему встречались каждый год, и вражда все больше разгоралась.

— У Серофии горох на вкус — как свиной помет! — ворчала Талита, разговаривая с женщинами из другого клана.

— Да каждое яйцо, к которому прикасается Талита, тут же сгнивает! — говорила Серофия каждому, кто готов был слушать. Их соперничество стало притчей во языцех и нескончаемым источником развлечений и сплетен в клане. Шпионы постоянно бегали туда-сюда и возвращались с докладом. Если Серофия говорила: «А когда на Талиту залезает мужчина, она засыпает», Талита тут же парировала: «Когда на Серофию залезает мужчина, то он засыпает!» Даже мужчины, которые редко интересовались женскими делами, втянулись в эту войну. То одной стороне, то другой присуждалась победа, на них делались ставки. Во время летнего сбора новости о войне между Талитой и Серофией становились главной темой ежевечерних посиделок у костра.

Женщины не уступали друг другу, так что их борьба зашла в тупик, — это произошло в легендарное Виноградное Лето.

Клан Талиты, возвращавшийся в свои северные пещеры, был вынужден сделать остановку из-за летней лихорадки, поразившей детей, поэтому клан Серофии пришел на юг первым. Увидев, что они в долине одни, и зная о страсти Талиты к винограду, Серофия велела своим людям собрать весь дикий виноград, дочиста ободрав все лозы. Когда туда пришли другие кланы, поменьше, Серофия обменяла виноград на предложенные ими товары — лен с юга и соль с востока. А когда вернулся большой клан Талиты, винограда не осталось ни в закромах, ни на лозе. Когда Талита узнала, что произошло, ее ярость не знала предела.

Она решительно направилась в шатер к Серофии и, увидев, что ее юбка из ослиной шкуры перепачкана свежим виноградным соком, закричала:

— Ты спишь с козлами!

— Да при твоем появлении скорпионы разбегаются! — моментально парировала Серофия.

— Да когда ты подохнешь, к тебе и стервятники не притронутся!