Как в страшной сказке - Марина Серова

Дождавшись, когда часы пробьют восемь вечера, я прошла в гараж и завела свою «девятку». Я поехала по тому адресу, который был указан в документах Сергея Горобца на «Ланчию».

Прежде всего в разговоре с Ольгой я наметила для себя определить, какие отношения сложились у нее с Горобцом. Я была практически убеждена, что брак, завязанный на заявлении об изнасиловании, вряд ли может быть удачным. Скорее всего, здесь речь идет о сделке. И нужно попытаться найти такой аргумент для Романцовой, чтобы она сочла более выгодным для себя нарушить условия этой сделки. А такой аргумент мог определиться только в ходе беседы.

Я остановила машину возле недавно выстроенного девятиэтажного кирпичного дома с башенками и балкончиками и вызвала по домофону квартиру Горобца. Через некоторое время женский голос спросил:

– Кто там?

– Извините, мне нужно побеседовать с Ольгой Геннадьевной, – сказала я и добавила: – По личному вопросу.

Дверь открылась, и я поднялась на лифте на шестой этаж, где и увидела наконец Ольгу Романцову. Да, она полностью попадала внешне под идеал своего супруга. Не очень высокая, яркая брюнетка с длинными распущенными волосами. Глаза у нее были большие и почти черные. Персиковый цвет лица, приятные черты, очень выразительные формы: у Ольги Романцовой был и большой бюст, тонкая талия и пышные бедра. Ее можно было назвать красавицей. Она была в коротком домашнем платье темно-зеленого цвета, из мягкой ткани, открывающем прямые стройные ноги.

– По личному? – удивленно подняла она темные брови, словно нарисованные угольком.

– Да. И очень важному, – твердо ответила я.

– Н-ну-у-у… Проходите, – протянула девушка, пропуская меня в квартиру. – Но мы ведь с вами незнакомы. Что же за личные дела?

– Незнакомы, – проходя и разуваясь, подтвердила я. – Но это мы сейчас исправим. Меня зовут Татьяна Александровна, и я занимаюсь одним делом, в котором мне нужна ваша помощь.

– А откуда вы знаете, как меня зовут? – продолжала Ольга.

– Сейчас объясню, – успокоила ее я, проходя за Романцовой в комнату.

Мы сели в кресла, и я сразу же решила прояснить ситуацию.

– Ваше имя я узнала в милиции. Я занимаюсь расследованием одного дела, которое, возможно, касается вашего мужа. И вы можете мне помочь. Скажем, если подтвердите его алиби. Вы ведь хотите помочь собственному мужу?

Говоря все это, я внимательно всматривалась в лицо девушки, пытаясь определить ее отношение к происходящему. И, произнеся последнюю фразу, поняла, что Ольга Романцова не очень-то хочет помочь своему мужу…

В ее глазах не отразилось ни испуга, ни даже озабоченности, только явная заинтересованность и даже, как показалось мне, надежда. Ольга встрепенулась и, быстро выхватив из пачки сигарету и закурив, оживленно сказала:

– Продолжайте, продолжайте… Мне очень интересно, что именно за дело?

– Дело очень, скажем так, деликатное… И тем не менее серьезное, – осторожно подбирая слова, проговорила я. – Речь идет об изнасиловании…

Ольга моментально вспыхнула, и я подумала, что она, видимо, решила, что речь идет об истории, связанной с ней самой, и тут же прояснила этот момент:

– Это не то, о чем вы подумали. Того дела ведь не существует как такового.

– Кто вы? – пуская дым в потолок, спросила Романцова. – Откуда у вас такая осведомленность? Вы из милиции?

– Нет, я не из милиции, – призналась я. – Я расследую это дело частным образом. Я детектив, моя фамилия Иванова, – я достала свое удостоверение и показала Ольге.

– А с какой стати вы занимаетесь всем этим? Чем вам-то не угодил мой муж? – усмехнулась Романцова уголками губ.

– Он может быть виновен в изнасиловании, – повторила я. – И поэтому мне нужно знать, где он был в конце мая нынешнего года? Точнее, меня интересует двадцать восьмое мая. Вы не могли бы вспомнить?

– Мой муж, – отчеканила Ольга, – очень часто не ночует дома. А по вечерам пропадает в своем клубе. Так что вполне возможно, что его и не было дома двадцать восьмого мая. Но я не помню. Сами посудите – прошло столько времени.

Ольга смотрела в сторону, и я видела, что девушка о чем-то сосредоточенно и напряженно думает, что-то взвешивает и решает для себя. Я попробовала надавить на нее:

– И все-таки… Вспомните, может, в конце мая было какое-то запоминающееся событие или дата, которые могли бы прояснить в памяти именно двадцать восьмое число?

– Я уже сказала, я не помню, – несколько нервно ответила Романцова. – Мне больше нечего сказать.

После короткой паузы Ольга вдруг добавила:

– Впрочем, если я вспомню, то могу вам сообщить, вы оставьте мне свой телефон.

Я кивнула и, достав свою визитку, протянула ее Ольге. Я обратила внимание, что девушка убрала ее в блокнот, а его в свою очередь спрятала в нижний ящик письменного стола, между какими-то тетрадями. Это означало, что она не хочет, чтобы кто-либо увидел визитку, а также то, что она будет ее хранить. И хранить бережно. Я была уверена, что Ольга позвонит, что она что-то знает и теперь лишь взвешивает все «за» и «против». Но сейчас она точно ничего больше не скажет, и настаивать – означает спугнуть девушку. Поэтому лучше просто подождать. В конце концов, заняться отработкой других версий. Ведь пока еще нет полной уверенности, что виновник трагедии Гели Синицыной именно Сергей Горобец.

Посему я распрощалась с Ольгой Романцовой и покинула ее квартиру.

* * *

Теперь на повестке дня у меня была неведомая пока Анжела. Я давно уже решила отработать этот шаг в своем расследовании. Анжела была тем самым человеком, который ввел Гелю в мир проституции. Возможно, она что-то знает.

Я стала перебирать визитки. И почти сразу же наткнулась на нужную. Не так давно, во время очередного своего расследования, я познакомилась с приятными сотрудниками полиции нравов. Да, именно Берестов. Майор Берестов, белобрысый крепыш с мясистым лицом. И еще там был… Я напрягла память. Да, точно… Веселый капитан Семин. Я тут же активизировала свой мобильник. На мое счастье, Берестов был на месте. Он тут же меня вспомнил и даже, как показалось мне, обрадовался моему звонку.

– Сутенерша Эльвира, говорите? – спросил он и выдержал небольшую паузу. – Есть такая… Если это она, конечно. Но вроде бы другой и нет. А что?

– Мне хотелось бы с ней встретиться.

– Нет ничего проще. Позвоните по телефону… – Берестов назвал номер, – и скажите, что вы желаете развлечься. Лучше, конечно, если звонить будет мужчина. А то она может неправильно понять. Насколько я помню, она баба консервативная… Вот и все, чем могу помочь.

Я поблагодарила Берестова за содействие и стала думать, кому лучше исполнить роль переговорного устройства. Первым, кто пришел мне на ум, был Анатолий Пивоваров. Однако, когда я приехала в «Венецию», его там не было. Зато на месте оказалась Галина. Я вынуждена была честно ей рассказать, что за дело у меня к ее мужу. Я надеялась, что Галя, по чьей просьбе, собственно, я взялась за расследование, проникнется серьезностью момента и попросит Анатолия заехать и позвонить. Однако Галина решительно запротестовала.