Осколки хрустальной туфельки - Марина Серова

«И с чего я взяла, что он во всем признается!» — ругала я себя, быстро проходя по коридору. Я остановилась возле лифта и нажала на кнопку, ни на минуту не переставая грызть себя за только что совершенную ошибку.

Двери лифта плавно открылись передо мной. Я шагнула внутрь и тут же нажала на кнопку первого этажа. Мелькнула знакомая фигура Леонида Сопронова. Должно быть, он прекрасно видел, как я выходила из кабинета его заместителя, и все это время наблюдал за мной.

Лифт закрылся и медленно поехал вниз.

«Ну и пусть! Несмотря ни на что, я сделала все, чтобы его спасти!» — подумала я.

* * *

Полуденная жара постепенно начинала спадать. Время близилось к вечеру.

Я же, мечтая выйти на Готта, снова отправилась в клуб «Опал». Особой надежды застать там Юрочку у меня не было, а как выяснилось позже, я и вовсе явилась в клуб не вовремя — двери заведения были еще плотно закрыты. Потоптавшись перед входом и выкурив сигарету, я решила, что коль уж я здесь, то можно поискать и служебный вход. Я пошла вдоль фасада и, уже завернув за угол, увидела приоткрытую дверь. У входа я заметила молоденькую девушку, она курила, присев на выступ стены.

— Привет, — поздоровалась я.

— Приветик, — небрежно бросила девица.

— Ты здесь работаешь?

— Да, но если ты пришла устраиваться на работу, то скажу тебе сразу — мест нет.

— Нет, я не по поводу работы. Я ищу одного своего знакомого. Его зовут Юра. Он бармен.

Особа расплылась в улыбке:

— А зачем он тебе?

Смысл этой улыбки был мне понятен, потому я не стала вдаваться в подробности, а коротко пояснила:

— Надо. Он работает сегодня?

— Ага. Только, кажется, у него что-то там дома случилось, и он сейчас отпрашивается у администратора. Так что если тебе надо его увидеть, то поторопись. Может, еще успеешь перехватить.

Я не стала больше тратить время на бесполезную болтовню, а поспешно проскользнула за дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен».

Найти администратора сего заведения не составило большого труда, поскольку его громкий голос, призывающий своих сотрудников к порядку, был слышен издалека. Я пошла на голос и вскоре остановилась перед настежь открытой дверью.

— Какого черта ты говоришь мне об этом сейчас?! Клуб откроется через десять минут, где я тебе за это время найду бармена? — доносилось из кабинета.

Я осторожно заглянула внутрь и увидела тучного, лысеющего господина. Красный от ярости, он метался из угла в угол и выкрикивал проклятия в адрес несчастного Юрия.

— Ты что, не мог позвонить хотя бы за час?

Суровый администратор вопросительно уставился на Юрочку.

— Не мог, — жалобно произнес бармен, — мне вот только что позвонили и сказали, что нужно срочно ехать в деревню. У меня там тетка больная. У нее, кроме меня и моей сестры, никого и не осталось. Сестра уже поехала билеты покупать…

Я мысленно улыбнулась: «А Юрочка отлично соображал. Смекнул, что так просто от него не отстанут и в первую очередь будут искать на работе. Вот и устраивает теперь спектакль перед начальством. Что ж, так и быть, придется, видно, мне подыграть мальчику!»

Я кашлянула и выступила вперед. Увидев меня, Юрочка вскочил с места и побледнел как полотно, а администратор, слегка раздосадованный тем, что столь прелестная особа (каковой я являлась) застала его за негуманной расправой над подчиненным, вопросительно на меня уставился.

— Простите, что вмешиваюсь… Я сестра Юрия. Мне сказали, что я могу найти его здесь, и я нечаянно услышала ваш разговор, вот и решила вмешаться. Понимаете, эта поездка очень важна. Я даже билеты уже купила.

Администратор недовольно покосился на Юрочку, но от несчастного бармена в эту минуту нельзя было добиться ни слова.

— Это в самом деле важно. Вы должны понять, — сказала я за «брата».

— Ну-у-у… хорошо, — с неохотой согласился администратор, — завтра все равно начинается смена Алекса, а на сегодня что-нибудь придумаем. Но чтобы через три дня был здесь!

— Конечно, будет, — пообещала я. — Спасибо вам большое.

Я схватила Юрочку за локоть и потянула за дверь:

— Идем.

Мы вышли из кабинета и вскоре очутились на улице. Юрий покорно шел рядом, не вырываясь и не сопротивляясь. Очевидно, парень уже смирился с тем, что от меня ему не избавиться.

— Ты на машине? — спросила я.

— Красный «Линкольн», — послушно кивнул Юрий.

Я подтащила бармена к машине и распахнула перед ним дверцу со стороны водителя.

— Садись! — скомандовала я, и, как только он исполнил мое распоряжение, я обежала машину кругом и села рядом.

— Ну что, поехали?

— Куда?

— К твоей болезненной тетушке, — усмехнулась я. — Давай заводи мотор, нечего здесь стоять у всех на виду.

Мы немного отъехали, и, как только я приказала остановиться, Юра припарковал машину у тротуара.

Я развернулась к нему:

— Ну что, будешь сотрудничать?

— Что вам от меня нужно?

Юра, вцепившись в руль, упрямо смотрел на свои руки и никак не желал оборачиваться.

— От тебя — ничего, скорее от твоего дружка — Готта.

— Я ничего не знаю.

— Знаешь. Иначе бы ты не стал там, у морга, звонить ему и предупреждать об опасности. И сейчас бы не стал отпрашиваться с работы, в надежде, что я до тебя не доберусь.

Юра молчал.

— Тебе ведь известно о том, чем занимался Готт: тебе известно о его «бизнесе»?

— Я ничего не знаю.

Я тяжело вздохнула: «Хорошо… Попробуем подойти к этому типу с другой стороны».

— А ты знаешь, что твоему дружку грозит смертельная опасность?

Удар был рассчитан верно. Юра резко обернулся и с мольбой уставился на меня.

— Кто-то вычислил их «банду», и теперь каждому, кто имеет к ним хоть какое-то отношение, грозит опасность. Одна девушка уже исчезла. Вторая погибла; хотя ее смерть признана как несчастный случай, но я уверена, что не все так просто. Скажешь, что ты об этом тоже ничего не знаешь?

И тут произошло то, чего я никак не ожидала, — Юрочка разрыдался. Он плакал, как ребенок, и мне стало до того его жаль, что я, утешая, погладила его по плечу.

— Если ты расскажешь мне правду, то, быть может, я смогу ему помочь, — не забывая о собственной выгоде, внушала я.

— Как только я узнал обо всех этих «больничных делах», я просил Готта все бросить, — всхлипывая, заговорил Юра, — …но он и слушать меня не хотел, он говорил, что и недели не проживет на свою зарплату патологоанатома. А потом появился этот человек… Готт поначалу ничего не рассказывал, но я-то видел, в каком он был подавленном состоянии, я видел, что что-то происходит, просто он не желал об этом говорить. А однажды он признался. Он сказал, что их всех кто-то преследует, угрожает. Он бы вышел из этого дела уже тогда, но эта его чертова напарница — она вцепилась в него как клещ и все уговаривала, что, мол, обойдется. И вот теперь она, несмотря ни на что, уговорила его взяться за очередное дело…