Вечный кайф - Сергей Зверев

— Это уже не люди.

— А ты — человек?

— Я — да, — с угрозой посмотрел он на меня. — Терентий, кончай гнилой базар. У меня серьезный разговор.

— Ну…

— С твоей подачи человека моего взяли. Я его уважал. И «Эльдорадо» прикрыли. Знаешь, какие это бабки?

— Представляю.

— Давай договариваться. Называй.

— Что?

— Условия.

— Это какие условия?

— У меня есть дело. У тебя есть дело. Мы соприкасаемся. Мне нужна эта дискотека. Отвали от нее. Я там наведу порядок, не будет глаза мозолить.

— А взамен?

— Про материальную сторону не говорю — тут проблем нет. Но это не мне договариваться…

Умный, знает, что писать на магнитофон могут.

— У тебя план по валу, да, — не вопросительно, а утвердительно произнес он.

— Ага. Как на зоне — десять сосен за смену перепилить.

— Я тебе план обеспечу. Чурок сдам, которые по наркоте масть держат в городе.

— Во, в агенты пришел наниматься, — с умилением всплеснул я руками.

— Ты языком-то не слишком молоти.

— Не буду… Ну и что?

— Сосуществуем на основе взаимной пользы. А то ты слишком шустро взялся…

— Малюта, ты сильно расширяться решил, если тебе конкурентов убрать надо?

— Биндюжник, — назвал он меня по прилипшей у наркоманов кличке. — Лучше, когда в городе один хозяин. С ним можно договориться.

— Значит, я буду давать тебе уничтожать детей, а ты мне будешь выполнять план?

— Неправильно выразился. Но по сути верно.

— Выгодное предложение, — оценил я.

— Даже слишком.

— Знаешь, что позавчера на дискотеке пятнадцатилетний пацан загнулся?

— Слышал.

— Малюта, как тебя паханом выбрали? Ты же ни хрена не понимаешь в людях.

— Отказываешься?

— Нет, я согласен к тебе в шестерки пойти!

— Смотри. Под богом ходим. — В его глазах плескалась злоба.

Малюта все-таки — шпана обычная, и ничего более. Главное в нем — злоба отчаянная и способность терпеть боль. Болевой порог снижен, как у многих урок, а потому ему до фонаря разбитые губы и выбитые зубы. Его столько били на этапах и в зонах, что другой бы сломался. А он только кураж да авторитет наварил. Благодаря этому да злой хитрости, неуемной жестокости и способности завсегда наплевать на все правила и договоренности, когда это выгодно, вырвался наверх. Но долго он не протянет. Такие никогда долго не тянут.

— Да слышал. За десять штук в городе без проблем можно щелкнуть мента, — махнул я рукой. — Так?

— Есть и такое мнение.

— Так вот слушай, — я взял его за отворот пиджака, притянул к себе. Стиснул его так, что чуть глаза из орбит не повылезли. — Вора можно прищелкнуть и забесплатно. И найдется, кому это сделать.

Этим, конечно, Малюту не проймешь. Мы остались при своем. Но по моему тону он понял — сказано было от души, на полном серьезе, так что есть еще кого опасаться. Когда блатные теряют это ощущение, они становятся готовы на дрянные поступки.

— Вольному воля, — отряхнув рукав своего роскошного и безвкусного сиреневого пиджака, произнес Малюта.

Я снял трубку и набрал номер дежурного.

— Как там тачки? — осведомился.

— Трое «быков» в них, — сообщил дежурный. — Два ствола.

— Отлично.

— Чего отлично? У них на стволы документы есть. Частное охранное агентство.

— Так. Надо оформить бумаги. Будем выяснять, что это за ЧОП. — Я положил трубку.

— В солдатики играешь? — произнес Малюта хрипло.

— Малюта, ты как папа римский. Своих швейцарских гвардейцев завел для охраны. С табельным оружием, — усмехнулся я.

— Положено, — прищурился он.

— Забирай своего крючкотвора. И вали.

— Пожалеешь, Терентий.

— Поглядим.

* * *

На совещании у начальника областного УВД собрались начальники областного ОБНОНа,

РУБОПа, нашего РУВД и СКМ, ну а также Романов и я. Докладывать пришлось мне, как самому активному участнику этой истории.

Слушали меня достаточно внимательно. Новый начальник УВД — молодой, спортивного вида (заслуженный мастер спорта по биатлону) генерал, из тех, кому два раза объяснять не надо, делал отметки в блокноте.

— За последние двое суток еще три наркомана скончались. Картина все та же. Обстановка обостряется. Волны, поднятые у нас, дошли до Москвы. Дело на контроле в УБНОНе МВД, — взял слово генерал, выслушав всех. — Создаем следственно-оперативную группу из представителей следственного управления, УБНОНа, уголовного розыска и РУБОПа. План оперативно-разыскных мероприятий с подробной расстановкой сил и средств — мне завтра.

Все.

Мы вышли из отделанного гранитом, с массивными колоннами здания областного УВД, на верху которого сохранился герб СССР. Часы показывали полседьмого.

— Группу создали. Уже легче. Не одних нас драть будут, — сказал Романов.

— Все равно на нас все ляжет, — махнул я рукой. — А когда все раскрутим, выяснится, что это заслуга целой оравы, притом многих ты и в глаза не видел.

— А опер что, за ордена работает? — с усмешкой спросил Романов.

— Правильно, — сказал я, трогая машину. — Опер работает бесплатно, скромно, исключительно за идею. Тебя в контору?

— А куда же еще? Интересно, как у ребят с рынком?

— Сейчас и узнаем.

В нашем кабинете стоял галдеж. Асеев печатал на компьютере документ, Арнольд лаялся на Князя.

— Взяли Халика? — спросил я.

— Взяли, — кивнул Арнольд. — В кутузке парится.

— Как взяли?

— Ну, наш человек в главный павильон зашел. Мы аккуратно выставились, чтобы не светиться. У азеров же на рынке своя наружка работает — всех секут, кто в окрестностях объявляется, — пояснил Галицын. — Халик ранними среднеазиатскими арбузами на рядах торговал — они, наверное, дороже наркоты стоят. Агент ему деньги. А эта обезьяна дольку с арбуза снимает, лапу волосатую свою внутрь сует и «чек» «герыча» извлекает.

— Сколько взяли? — поинтересовался я.

— Грамма полтора, — сказал Арнольд. — Двадцать «чеков».

— Как семечками, «чеками» арбуз был начинен, — хмыкнул Галицын.

— Халик в признанке?

— Ха. — Арнольд вытащил из папки бумагу и протянул мне. — Прочитай этот крик души.

«Обясение. Я ничэго плахого не делаль, ничэго не свершаль. А о том, как я продаваль наркотик, только следвателю скажу…»