Браслет с Буддой - Инна Бачинская

– Машину нашли? Кто владелец?

– Господи, да разве они найдут? – она всплеснула руками. – Дармоеды! Не нашли и не искали, никому наше горе не интересно! В угоне, говорят.

Наступила пауза.

– Мы хорошо жили, – сказала она вдруг. – Толя все в дом, все для семьи старался. У нас дочь в Германии учится, Лидочка, на искусствоведа. Как теперь без него, ума не приложу. Каждый вечер жду, что позвонит в дверь… – Она замолчала и уставилась в пол, обхватив себя руками. – Знаете… – подняла голову, – а давайте на помин души!

Не дожидаясь ответа, поспешно поднялась, шагнула к серванту. Достала из тумбы бутылку коньяку и рюмки.

– Разливайте! Я сейчас, соображу закушать.

Вернулась через несколько минут с нарезанным лимоном и горкой крекеров на фарфоровых дощечках.

– За Толика! – она опрокинула рюмку одним глотком. Шибаев пригубил. – Золотой человек был, царствие ему небесное. Мы жили душа в душу, все завидовали. А теперь я одна, неприкаянная… – Она пригорюнилась, потом махнула рукой: – Давай еще по одной!

Шибаев разлил. Она снова заглотнула коньяк, сморщилась, схватила кружок лимона.

– Он меня очень любил, говорил, Света, я с тобой такой счастливый! Что бы я без тебя делал? Мы были как голуби… Честное слово! Всю жизнь за руку… Вы не поверите! Толя был добрый, честный… По теперешним временам таким трудно, сами знаете. А он все в дом… до последней копеечки… и подарки! Никогда не забудет, когда день рождения или годовщина…

Шибаев вздохнул. Женщина была одинока, ей хотелось выпить и поговорить. В своей позолоченной скорлупе она была одинока… Вряд ли есть подруги – ликвидированы, чтобы не завидовали. Она придумывала для гостя свою счастливую жизнь с налоговым инспектором, раскрашивала картинки в яркие тона… Видела себя и мужа любящими, дружными, прекраснодушными…

Язык ее уже слегка заплетался, речь сделалась бессвязной, скулы вспыхнули багровым румянцем. Он не ошибся, она прилично закладывала. Шибаев испытывал к ней жалость пополам с брезгливостью, ему хотелось уйти, но оставалось еще несколько невыясненных вопросов.

– Светлана Андреевна, я хочу спросить…

Она с трудом сфокусировала взгляд на его лице, кивнула на бутылку. Шибаев, чертыхнувшись про себя, снова разлил.

– Постарайтесь вспомнить, может, вашему мужу угрожали?

Она бессмысленно смотрела на него.

– Может, он делился своими проблемами по работе? Может, конфликт с коллегами?

– Конфликт? – она покачала головой. – Не было… Не угрожали. Ну, были неприятности… У него всегда неприятности! Начальник – зверь, заставлял сидеть чуть не до утра: то отчеты, то планы. Толя очень беспокоился, спать перестал. Я проснусь, а он на кухне сидит, коньяк достанет, пьет… Я спрашиваю: ты чего? А он говорит, что сейчас многое решается. Я спрашиваю: повышение? На завотдела? А он: угадала! Потому и сидел допоздна, выслуживался. Да не вышло. Нервы ни к черту стали… Бывало, стоит под окном, высматривает, да еще с биноклем. У нас хороший, военный, кум подарил…

– Значит, не было никаких телефонных звонков или писем? Не припоминаете?

Она задумалась. Вдруг взглянула остро и осмысленно.

– Каких звонков? Не было никаких звонков.

«А вам тоже не было?» – вертелось на языке у Шибаева, но он, разумеется, не сказал этого вслух.

– Может, незнакомые люди попадались на глаза?.. Или во дворе чужие?

Она покачала головой:

– Не припоминаю. Вы… а зачем вам?

– Вам не приходило в голову, что гибель вашего мужа была неслучайной? – он пошел ва-банк.

Она облизала губы, задумалась. Взглянула на него, словно спрашивала, можно ли довериться. Сказала после паузы:

– Ты не поверишь, я спать перестала, все думаю, перебираю в голове, вспоминаю. Толя сильно боялся перед смертью… Я не дура, все видела. Спрашиваю, а он: не выдумывай, мать, пробьемся. Он, когда волновался, ногти грыз… Я же вижу. Вот ты спросил, а я даже думать боюсь… Замки поменяла, на улице хожу, оглядываюсь. Дочка Лидочка приезжала на похороны, хотела погостить, так я отправила обратно. Вот, даже пить стала теперь…

Насчет последнего вряд ли, конечно, – не теперь.

– Чего же вы боитесь, Светлана Андреевна?

– Не знаю… А хоть тебя. Ты кто такой?

Шибаев покопался в папке, достал паспорт, протянул. Она махнула рукой:

– Не надо! Толя какие-то дела крутил, на одну зарплату такого не купишь, сам видишь… – она обвела рукой гостиную. – И деньги водились. Я же не дура, все понимаю. Может, придавил кого-то… Хотя власти у него было… – она показала кончик пальца. – Всего-то. Я тут надумала к дочке уехать на пару месяцев, веришь, не могу больше одна. А тут еще эта баба…

– Баба?

– Ну! Позвонила и сказала, что у Толи любовница. Давно уже, в мае, а из головы не идет. Может, из-за нее Толю… Не знаю. Я ее шуганула, ах ты, говорю, прошмандовка такая-рассякая… А она мне адресок, куда он ходит, говорит, сегодня обратно там будет…

– Когда это было?

– В начале мая. Ну, пошла я. Села у подъезда, жду. Пришел! Увидел меня, аж затрусился весь… Не боец был. Ну, я ему и врезала по сусалам! А он стоит, пикнуть боится.

– А любовница?

– А что любовница? Та баба не сказала ни имени, ни квартиры. Можно было бы найти, конечно, но Толя так просился, так обещал, что ни-ни. В семье сам знаешь, как… Ты женат?

– Разведен.

– То-то и оно. Ты еще молодой, а нам куда разводиться? Курам на смех. Толя очень дочку любит… любил. Я и простила, сказала, смотри, узнаю – убью! А как сейчас будет – ума не приложу. Толю любили на работе, весь отдел пришел, венки, начальник рассказывал, какой Анатолий Ильич был прекрасный человек и надежный работник… А я реву, остановиться не могу.

Она уже не казалась ему хабалкой, он перестал замечать хамскую позолоту интерьеров. Перед ним сидела одинокая, пьющая, несчастливая тетка.

– На работу не хотите устроиться? – вырвалось у него. – Будете среди людей.

– На работу? – удивилась она. – Молодым негде работать – куда мне! У тебя какой бизнес?

– Адвокатская контора.

– Ты адвокат?

Шибаев кивнул, не вдаваясь в подробности. Она пожала плечами:

– Не думала даже.

Он поднялся:

– Мне пора.

– Спасибо, что пришел, а то я уже совсем умом тронулась. Если что насчет работы… Даже не знаю. Уборщицей разве?

Он развел руками…

Шагая по улице, Шибаев ухмыльнулся, вспомнив Эмму и ее звонок супруге любовника. Хитра! Ни номера квартиры, ни имени. Соображает. Хотя вычислить – пара пустяков. Детский сад. Вдова сказала, может, из-за любовницы убили… Если это убийство. Похоже, что убийство… Угнанная машина… Но не факт. Угнал алкаш или наркоман и сбил. Эмма боялась Варгу, надоел хуже горькой редьки… Чем не мотив? Мысль вполне здравая. Мотив-то мотив, вполне достаточный, чтобы позвонить жене любовника, но на убийство не тянет. Хлипкий мотив. Почему же она не попыталась найти эту любовницу? Боялась? Она и сейчас боится.