Бриллиантовая пуля - Алексей Макеев

– Это ты загнул! – хмыкнул Матвей. – Но завтра рано утром ты его посмотришь. Чье дело тебе надо? – Лев Иванович назвал, и тот набрал номер, а когда ему ответили, сказал: – Привет, Митяй! Как бог грехи терпит?.. Ну, если моими молитвами, то у тебя все в порядке. Слушай, мне твоя помощь требуется – нужно поднять из архива дело Корнеева Савелия Игнатьевича, 1925 года рождения, уроженца нашей области. Это нужно очень, – выделил он, – срочно!.. Ой-ой-ой, какие мы все из себя секретные! Можно подумать, что в нашей области есть хоть что-то, чего бы я не знал!.. Ты дай команду в архив, чтобы выдали дело человеку, который от меня завтра рано утром подойдет.. Нет, ты его не знаешь, но он наш мужик, – и, отключив телефон, повернулся к Гурову: – Завтра в семь тридцать утра пойдешь в ФСБ, это прямо за областной администрацией, дежурному на проходной скажешь, что ты от Матвея Семеновича Кольцова, дальше все будет, как по маслу. Что еще нужно?

– Вертолет – мне кое-что на месте посмотреть надо будет, ну и бинокль, само собой.

– Не проблема, бери у любого из нас, – предложил Геннадий.

– Да мне бы какой-нибудь маленький, незаметный.

– Я могу вахтовку дать – он с виду неказистый, но совершенно исправный, – сказал Виталий. – А бинокль у пилота всегда при себе – мало ли что?

– То, что надо. Кстати, где-нибудь отмечаются маршруты полетов?

– В аэропорту – обязательно, причем заранее, – ответил Матвей. – Даже мы, когда собираемся куда-нибудь лететь, должны сообщить, куда именно.

– И куда эти данные поступают?

– В полицию, в МЧС… Наверное, еще куда-нибудь, да мы не интересовались.

– Отклонения от маршрута возможны?

– В разумных пределах, а к чему тебе это? – удивился Виталий.

– Не хотелось бы раньше времени объявлять, куда направляюсь, – объяснил Гуров. – Да и выйти мне из дома нужно будет незаметно.

– Ну, это не проблема – выйдешь через эту квартиру, – предложил Виталий, кладя перед Гуровым ключи. – А чтобы совсем уж тебя никто не узнал, я свои шубу с шапкой здесь оставлю, их и наденешь. И машину свою сюда пришлю, она тебя и в ФСБ отвезет, и потом на аэродром. Машина – джип «Land Cruser», номер 412, водителя зовут Трифон. На аэродроме он тебя до вертолета проводит, а пилота я предупрежу, его Ерофей зовут. И обратно тем же манером вернешься.

– Спасибо! Стас, как хочешь, так и крутись, но чтобы меня никто не хватился, – обратился Гуров к Крячко.

– Обижаешь, гражданин начальник! – усмехнулся тот. – Ты у нас с приступом панкреатита завтра весь день валяться будешь! А уж я, горемычный, буду по городу круги наматывать, чтобы никто ничего не заподозрил.

– А теперь у меня к вам последний вопрос: сколько вам нужно времени для того, чтобы поднять по тревоге свои службы безопасности? – спросил Лев Иванович у мужиков, как о деле совершенно обыденном.

Вот тут они зависли, как сейчас говорят, конкретно. Некоторое время изумленно таращились на него, потом переглянулись, и наконец Виталий, который у них был вроде бы за главного, откашлявшись, проговорил:

– Иваныч! Кому войну объявлять собрался?

– Хиханьки хаханьками, мужики, но если я окажусь прав и увижу завтра то, что ожидаю, то придется вашим бойцам в тайгу десантироваться. Иначе второе покушение на Потапыча, как только он из больницы выйдет, я вам гарантирую – к бабке не ходи!

– Может, хоть намекнешь, в чем дело? – попросил Матвей.

– Да нет, Мотя, не скажет! – покачал головой Романов. – Иваныч у нас любитель кроликов из цилиндра вытаскивать, чтобы все – ах! – и в отпад, как мы тогда в Москве.

– Саныч, я на сто процентов уверен, что все просчитал правильно, – очень серьезно сказал ему Гуров. – Но в этих двух аспектах я должен быть уверен на тысячу процентов, а то наша вылазка в тайгу окажется совершенно бесполезной.

– Наша? – удивился Романов.

– Да, я пойду с вами, – решительно заявил Лев Иванович.

– Ну, Иваныч, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – не менее серьезно ответил ему Виталий. – А народ поднять – нам и полчаса хватит. Ты, главное, обмозгуй все так, чтобы промашки не вышло.

– Тем и занимаюсь, – пробормотал Гуров, борясь с зевотой, но не выдержал и все-таки зевнул во весь рот, успев, правда, прикрыть его рукой.

– Все, мужики! Разбегаемся! – заметив это, твердо проговорил Стас. – А то я его завтра не подниму.

Гуров и Крячко вернулись в квартиру тем же путем и на ощупь двинулись в зал. Лев Иванович случайно налетел на стул, который с грохотом опрокинулся. Стас мигом метнулся к выключателю, в комнате зажегся свет, а он возмущенно воскликнул:

– Ты можешь по дороге в туалет мебель не крушить?

– Извини, – пробормотал Гуров.

Тут из спальни появилась в накинутом поверх ночной рубашки халате хозяйка:

– Что у вас тут случилось?

– Это Лев Иванович нечаянно на стул спросонья налетел, – объяснил Крячко.

– Вы уж будьте поаккуратнее, – попросила она и даже бровью не повела, хотя оба друга были полностью одеты и явно еще не ложились – ну, видно, жизнь ее закалила и научила ничему не удивляться.

Она ушла к себе, а Гуров в автоматическом режиме разделся и рухнул на диван. Наконец-то у него появилась возможность хоть немного отдохнуть. Крячко, которому сегодня досталось гораздо меньше, чем его другу, заботливо укрыл его одеялом, поставил будильник на половину шестого, а потом лег сам – спать им оставалось совсем чуть-чуть.

На следующее утро Стас поднялся первым, чтобы дать Гурову еще немного поспать, да и будильник успел прихлопнуть, едва тот вякнул. Стараясь максимально соблюдать тишину, принял душ и пошел на кухню, чтобы чего-нибудь приготовить, благо продукты действительно закупил. Он полез в холодильник и увидел там закрытую кастрюлю, на которой лежала записка «вам на завтрак», а приподняв крышку, чуть не зажмурился от удовольствия – там лежали фаршированные, судя по запаху, мясом блинчики, которые оставалось только разогреть в микроволновке. Мысленно ругнувшись на себя за то, что не удосужился проверить все вечером и тогда можно было бы еще немного поспать, Стас достал их и, выложив на тарелки, сунул в печку СВЧ. Потом занялся чаем и бутербродами, которые собирался дать с собой Гурову, пожертвовав свой термос, – мотаться тому предстояло немало, и пошел будить друга.

Гуров наотрез отказывался просыпаться. Он бормотал что-то невразумительное, сбрасывал руку Стаса, которой тот тряс его за плечо, и Крячко ничего не оставалось делать, как брызнуть на него водой и тут же отскочить в сторону – реакция у Льва Ивановича была молниеносная. Холодная вода оказала на беспробудно спящего Гурова магическое воздействие – он подскочил как ужаленный и, поняв, в чем дело, уставился на Стаса бешеным взглядом, пробормотав нечто совсем непечатное. А тот стоял в отдалении невинный, как ребенок, и смотрел на него честными-пречестными глазами. Затем, ухмыльнувшись, участливо спросил: