Сезон мести - Валерий Махов

Зарубин ел жадно, как будто голодал много дней. Давали о себе знать нервный срыв и крутой поворот судьбы. Антон, чтобы не мешать, вел локальные войны с компьютером и перебирал какие-то бумаги.

Закончив обед и сладко закурив, Зарубин зажмурился и мечтательно произнес:

— Сейчас бы вместо тебя, Антон, провела бы допрос та девушка, которую ты недавно выставил из кабинета, а потом можно было бы и умереть.

— Еще чего. — Антон недовольно поморщился. — Я, может, тоже хочу, чтобы она допросила меня с пристрастием, с применением неформальных методов ведения дознания…

Не успел он договорить, как дверь кабинета открылась и на пороге опять появилась Лена со своим сакраментальным вопросом «Не помешаю?».

— Мистика, — плотоядно улыбнувшись, сказал Зарубин.

— Фантастика, — в тон ему отозвался Антон.

— Послушайте, вы, братья Мудацкие, мне так и стоять в дверях?

Антон подпрыгнул выше головы и сделал приглашающий жест всеми действующими органами.

— Не только не помешаете, но и поможете, уважаемая Елена Сергеевна. Проходите.

Лена прошла и села, скрестив ноги так, что шансов выжить у мужиков практически не осталось. Антон убрал со стола грязную пластиковую посуду и сел в кресло, чтобы продолжить работу.

— Итак, Николай, давай оформим наши отношения официально.

— Речь, Антон Януарьевич, как я понимаю, идет о явке с повинной? Проскакали все овраги, да споткнулись на бумаге. Дом два вопрос, как говорили древние. Мясо я съел, сигарету выкурил, перед тем как спуститься в ад, увидел рай, так что давайте бумагу. И пусть Леночка не уходит как можно дольше, она будет моей музой.

— У музы один творческий вопрос: а куда делся пистолет ТТ, благодаря которому мы познакомились? — С этими словами Лена поменяла позу, подобно героине фильма «Основной инстинкт».

Зарубин вытер салфеткой испарину на лбу и с улыбкой ответил:

— А пистолет украли вместе с сумкой на вокзале.

Антон и Лена переглянулись. После чего Голицын, дав Зарубину бумагу и ручку, попросил описать все подробно, вплоть до ареста. Зарубин склонился над листом и стал, периодически вдохновляясь Лениными ногами, быстро описывать события последних дней. После того как явка была оформлена подобающим образом, Зарубина увели в камеру, а Антон с Леной еще долго молчали, погрузившись в раздумья.

— Итак, тупик, сыщик. Тупик… — тихо сказала Лена.

— Черт его знает. Если Зарубин не врет, а твои ножки сработали как детектор лжи, получается, что наш гастролер вооружен и очень опасен, — задумчиво ответил Антон.

— Но с Батонским так поработали, что он даже тетю под Красноярском и всех родственников, живших на оккупированной территории, вспомнил. Почему же про пистолет не сказал?

— Если Батон меня обманул, я его «обиженным» скормлю! — взорвался Антон.

— Успокойся, сыщик. Пока что ясно одно: без разговора с Батоном мы не сдвинемся с места.

— Ну, тогда не будем терять время. Ты, Лена, найди Дубцова и оформляй Зарубина в СИЗО. Я уже договорился с Уваровым об условиях его содержания. А сам поработаю с Батоном — и в этот раз шанса ему не дам.

Лена встала, послала Антону воздушно-капельный поцелуй (кстати, воздушный — это капелька надежды) и вышла из кабинета.

Антон подумал о том, что его личная жизнь постепенно набирает какие-то реальные очертания и что это хорошо. Ведь в случае с Леной от него практически ничего не зависело. Да и на работе теперь будет меньше проколов!