Дело молодых - Александр Горский

– Не по-христиански, конечно, – развела руками Оксана Аркадиевна, – зато как есть.

Новость о том, что вместе с виновником гибели их дочери одновременно были расстреляны еще три человека, вызвала у четы Валеевых некоторое, но совсем недолгое замешательство.

– Надо же, – покачал седой головой Анатолий Васильевич, – давненько, кажись, такого не было. Вот, помню, в девяностые, как телевизор ни включишь, каждый день что-то похожее. Либо взорвут кого-нибудь, либо расстреляют зараз человек пять, не меньше. Вот если бы вы не здесь штаны просиживали, – он осуждающе уставился на приоткрывшего наконец глаза Мясоедова, – а бандитов ловили, тогда, может, и на улицах люди бы меньше гибли.

Выдав эту нравоучительную тираду, отставной военный замкнулся и почти полностью перестал реагировать на дальнейшие вопросы Крыловой. Его жена замолчала еще раньше. Поняв, что вытянуть из Валеевых, во всяком случае прямо сейчас, ничего не получится, Вика встала. Оксана Аркадиевна с готовностью вскочила, чтобы дать Крыловой возможность быстрее выйти.

– Мы уже все? – Мясоедов выбрался из кресла и вновь придвинул его к стене. – Я и спросить ничего не успел.

– Так спроси, – язвительно отозвалась Вика, выходя из комнаты.

Она уже была в прихожей, когда заданный майором вопрос заставил ее поспешно вернуться в комнату.

– А вот это кто?

Жора стоял у застекленной книжной полки, на которой стояли две фотографии. С одной из них улыбалась погибшая несколько месяцев назад Настя Валеева, с другой на него смотрел очень серьезный молодой человек в парадной форме полицейского и с погонами старшего лейтенанта на широких плечах.

– Я же говорила, не надо было их в комнату звать, – проскрипела Оксана Аркадиевна, – теперь они Володьке все нервы измотают.

* * *

В кабинете Реваева было шумно. Сам полковник, махнув рукой вошедшим, чтобы рассаживались вокруг стола, вышел из кабинета, прижимая к уху мобильный телефон. Мясоедов, широко раскинувший по столу локти, тут же продолжил начатый еще в коридоре спор с Михеевым о преимуществах немецких внедорожников над японскими, а Вике, как раз собиравшейся перевести телефон в беззвучный режим, неожиданно позвонила мама. Обычно она никогда не звонила днем, зная, что Вика не любит, когда ее беспокоят в рабочее время, поэтому, поднося телефон к уху, Крылова ощутила легкий укол беспокойства. Оказалось, что повод для звонка действительно был весомым. Викиному отцу, работавшему в институте экономического моделирования, предложили перейти на работу в Газпром, да не куда-нибудь, а в лондонское представительство компании, отвечавшее за заключение крупнейших сделок с европейскими покупателями.

– Как у вас тут весело, – вернувшийся в кабинет Реваев захлопнул за собой дверь, – чувствую, вам всем есть что мне рассказать. Ну, с кого начнем?

В кабинете мгновенно стало тихо, так что всем отчетливо был слышен шепот Крыловой:

– Все, мам, я тебе потом перезвоню.

– Привет от меня маме передавайте, – благодушно улыбнулся Юрий Дмитриевич, направляясь к своему креслу. – Так что, нет желающих мне что-то рассказать?

– Давайте тогда я начну. – Виктория поспешно отключила телефон и виновато взглянула на полковника. – Пообщались мы с родителями Анастасии Валеевой, не сказать, конечно, что разговор был очень продуктивным, но, скорее всего, они сами не имеют никакого отношения к нашему делу.

– Это вы как установили? – удивился Реваев. – По их глазам, полным слез и родительского гнева? Или у них есть алиби?

– Нет, алиби мы не проверяли, но мать Валеевой не подходит по типу фигуры на стрелявшего, а отец сильно хромает, мы бы увидели это на записи.

– Вы уверены, что он действительно хромает? А не только по случаю вашего визита?

– Есть данные, что он был ранен, – неуверенно ответила Крылова, – но точный характер ранения неизвестен. Хромает Валеев или нет, уточнить несложно, я смогу это сделать завтра же.

– Вот и уточните, – кивнул полковник. – Если хромает, ну что же, одним вариантом меньше, это тоже шаг вперед. Если же окажется, что он вас обманул, тогда надо будет очень тщательно разбираться, где он был в момент преступления, кто может это подтвердить и с чего вдруг он надумал перед вами представление разыгрывать. Я так понимаю, у вас все? – Реваев вопросительно взглянул на Крылову.

– Нет, у нас еще один персонаж нарисовался, – с усмешкой отозвался Жора.

– У Валеевых есть еще сын, – подхватила Вика, – причем он только летом выпустился из Рязанской академии МВД и сейчас работает оперативником здесь, в Москве, в Восточном округе.

– Как интересно, – Реваев удивленно причмокнул губами, – я общался со следователем, который работал по этому наезду, он мне про брата ничего не рассказывал, Валеевы-старшие ему изрядно нервы потрепали, но никакой брат к нему ни разу не приходил.

– Не приходил, – кивнула Вика, – мать сама рассказывала, что ездила к нему в Рязань. На коленях стояла, просила не лезть в это дело. Боялась, что его отчислят за два месяца до выпуска.

– А что, у нас могут, – согласился Михеев, – я, когда учился, у нас был похожий случай, так парня за две недели до выпуска за порог выставили.

– Георгий, – полковник многозначительно постучал по столу пальцем, – займешься коллегой. Повнимательнее. Человек хорошо обучен, в отличие от тебя еще ничего забыть не успел. Думаю, и стрелять неплохо умеет, и следы заметать. Так что, если какое алиби у него появится, – проверь три раза, а потом еще раз!

– Хорошо, Юрий Дмитриевич, отработаю по полной программе, – усмехнулся Жора.

– Ну, капитан, а что у вас интересного? – Реваев повернулся к Михееву, терпеливо дожидающемуся своей очереди.

– Ничего, – коротко отозвался оперативник.

– А точнее, – удивленно вскинув брови, Реваев оторвался от блокнота, в котором делал какие-то заметки, – «ничего» звучит как-то слишком обобщенно.

– Совсем ничего. – Геннадий выдержал пристальный взгляд полковника. – Я приехал к родителям Агапова, они меня даже через порог не пустили. Сказали вызывать официально, повесткой. Не стану же я к ним силой прорываться.

– Вы же, как я понимаю, вчера договаривались о встрече. – Реваев непонимающе нахмурился. – Или вы без звонка поехали, сюрпризом?

– Почему сюрпризом? – обиделся Михеев. – Я вчера звонил, разговаривал с матерью Агапова. Она согласилась встретиться. Не знаю, что у них за ночь перемениться могло.

– Очевидно, отец убитого оказался против, – предположил полковник. – Вы его вообще видели?

– Как не видеть. Это он мне дверь открыл, под ноги плюнул да и закрыл перед носом.

– Ну, хоть под ноги, – еле слышно пробормотал следователь. – Что он собой представляет на первый взгляд?

– Обычный мужик, – пожал плечами капитан, – лет пятьдесят, худой, но жилистый, эмоциональный. Очень эмоциональный.