Как бы не так - Татьяна Полякова

Окрыленная перспективой выбраться из передряги с целымиушами, я вернулась к своим новым знакомым.

— Как вещички? — опросил Вовка.

— На месте.

— Золото, бриллианты?

— Нет, к несчастью. Но и того, что есть, жалко.

— Это точно, — кивнул он.

— А мы уже заскучали, — улыбнулся Женя. Со мной несоскучишься, мысленно пообещала я и вспомнила еще пару забавных историй.Касались они студентов-медиков и происходила в морге, после этого речьнеизбежно зашла о покойниках.

— Вот ты, Марина, врач, человек грамотный. Как думаешь,есть у человека душа? — проникновенно спросил Вовка.

О душе я могла говорить часа три, не меньше, это вообще моялюбимая тема.

— Я позже расскажу, что думаю, а пока свои вещичкипроверю.

— Да много ли вещей? — заинтересовался он.

— Сумка.

— Так давай я ее сюда принесу.

Я плечами пожала:

— Чего с ней туда-сюда таскаться, все равно скороспать.

— А ты у нас оставайся, — обрадовался Вовка. Мыпосмеялись, и я сказала:

— Спасибо, конечно, но мужу это вряд ли понравится.

— А он не узнает.

— Наперед никогда не скажешь, так что лучше нерисковать.

— Да мы тихие, правда, Женя?

— Конечно, — улыбнулся тот.

— Вы, может, и тихие, а я нет, — засмеялась я и кдвери направилась.

— В самом деле, давай принесем сумку, — поднялсяВовка. — И будем сидеть спокойно. В ней ведь не три тонны, два раза покоридору я ее пронести смогу.

— Хорошо, — согласилась я.

В купе я его не пустила. Знать, что я еду одна, емунеобязательно. Вынесла сумку и вручила ему. Он, очень довольный, зашагалвперед.

Женя за это время прибрал на столе и шторы задернул. Мыдопили коньяк и взялись за анекдоты. Впервые за пять лет я сказала медбрату«спасибо» за его неуемную тягу к этому виду устного народного творчества. Зналон их превеликое множество и очень любил рассказывать, иногда в ущербслушателям.

Я немного покопалась в мозгах и выудила целую сериюеврейских анекдотов. Смеялись до слез.

— Женька, пойдем покурим, — предложил Полосатый,когда отдышался.

— Не хочу.

— Марин, ты куришь?

— Нет.

— И правильно. Ничего интересного без меня нерассказывайте.

Он ушел, беседа приобрела более лирический характер. Вовкане возвращался довольно долго, и мы наконец это заметили.

— Может, в ресторан пошел? — предположилЖеня. — Любит выпить человек, это видно.

Тут в купе возник Вовка, лицо пылало праведным гневом.

— Что случилось? — спросила я.

— Да пристал один… козел. Поезд дернуло, ну я егоплечом и задел, извинился даже. А он выступать начал…

— Надеюсь, до драки не дошло? — испугалась я.

— Надо бы ему пару раз врезать…

Если речь шла о Максе, а так оно, конечно, и было, я бы несоветовала. Макс был большой обманкой не только для женщин, на его счет сильнозаблуждались и мужчины, принимая за худосочного интеллигента. Однажды я личнонаблюдала, как здоровенный детина минут двадцать вынужденно отдыхал в углу,после того как Макс убедительно попросил его не шалить. Так что Вовкиногеройство рождала печаль. Женя отнесся к происходящему примерно так же.

— Брось, — сказал он. — Не обращай внимания.

Вовка понемногу начал успокаиваться, потянулся к бутылке, ноона уже давно была пуста.

— Может, еще по маленькой? — предложил он, —А, Марин?

— Не увлекаюсь, — развела я руками.

— Так и я не увлекаюсь, по маленькой… — Я еще толькодумала, что ответить, а он уже исчез за дверью.

— Пусть выпьет, — усмехнулся Женя. — Сдатькрепче будет.

— Да, пора, наверное…

— Рано, смотри, светло совсем… — Он не успелдоговорить, дверь распахнулась, и появился Макс, по виду совершенно пьяный.

— Где этот? — спросил он и нахмурился.

— Вам кого надо, молодой человек? — тревожноспросила я.

— Да я ему за козла рога поотшибаю… Ясно? — далееначался обычный в таких случаях пьяный бред.

Макс споткнулся и едва на меня не упал. Я взвизгнула, а Женяподнялся.

— Вот что, мужик, давай-ка отдохни. Уже поздно, спатьпора…

— Я ведь его даже пальцем не тронул, это он менятолкнул…

Макс, пятясь задом, а Женя, на него надвигаясь, вышли вкоридор. Дверь Женя за собой закрыл, чтобы Макс, изловчившись, не проскочил вкупе. Но тот свое дело знал, и по голосам я скоро поняла, что он стоит спиной кдвери, загораживая ее от Жени и продолжая слезную повесть о своей нелегкойсудьбе.

Пара минут, чтобы проверить багаж, у меня есть. Я приподняланижнюю полку, расстегнула потертый чемодан, тревожно прислушиваясь к голосам.Под ворохом одежды лежал кейс, по виду мало чем отличающийся от моего, а если иотличался, так тоже не беда. Не раздумывая, я поменяла кейсы, на что ушломеньше минуты.

За дверью прибавился Вовкин голос, а следом и голоспроводника. Уже не торопясь, я попыталась скрыть следы насильственноговторжения, потом приоткрыла дверь и выглянула. Все четверо говорили разом, ногроза заметно шла на убыль. Макс принял покаянную позу и в третий раз спросил:

— Я тебя задел? Нет, ты скажи: задел или нет? Не-ет, аты меня…

— Все мужики, по местам, — твердилпроводник. — Девушку перепугали…

Все разом посмотрели на меня. Надо полагать, выглядела я,как овца, завидевшая волка, и дрожала как осиновый лист, что неудивительно,если учесть, чем я только что занималась.

Мой вид произвел впечатление, мужики закручинились и сталиоткатываться в разные стороны. Наконец мы втроем оказались в купе.

— Господи, каких только сумасшедших невстретишь, — вздыхала я. — Женя, он тебя не ударил?

— Я б ему так ударил…

— Что значит пьяный, уперся как баран…