Дом плоти - Стюарт Макбрайд

Робертсон закрыл уши ладонями:

— Я не…

— ГДЕ ВАЙЗМЕН?

— Кончай на меня орать! Кончай орать! — Правильная речь быстро исчезла, сменившись уличной, свойственной задворкам Абердина. — Я тебе не шпана дворовая!

— ГДЕ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ ВАЙЗМЕН?

— Он много болтал… про баб, которых замочил… и про мужика в душе… в ночи, когда все остальные дрыхли…

Логан с трудом перевел дыхание:

— Всё, больше вопросов нет.

Инш вдавил педаль газа в пол, и мрачные окрестности замелькали еще быстрей. Порывы ветра гнули кусты и деревья, бились в окна машины, заставляя ее вздрагивать.

— Получилось чертовски гениально! — Алек возился с камерой и довольно ухмылялся. — На экране будет просто блеск!

— Черт… — Логан повернулся назад. — Ты не можешь показать это по телевизору!

Алек усмехнулся:

— Они пообещали прислать мне копию записи с видеокамеры в той комнате.

— Но…

— И Агнус Робертсон подписал согласие.

Ничего удивительного: эта мелкая сволочь душу продаст за пятнадцать минут славы.

— Я там выгляжу как последний идиот!

Инш кивнул:

— Кто бы спорил.

— Да нет. — Алек повернул камеру маленьким экраном к Логану. — Мы вставим упоминание о том, что ты изображаешь «плохого копа», чтобы пробиться к заключенному… может, задействуем еще и психиатра…

На экране маленький Логан выскочил из своего кресла и принялся орать, его голос звучал пискляво. Затем ворвалась надзирательница, заявившая, что это гребаное интервью сводит на нет все многолетние труды по реабилитации заключенного.

Алек пожал плечами:

— Ты будешь нормально выглядеть, парень.

Логан застонал и уставился в окно.

…Хитер легла на спину на вонючий матрас. Тьма. Ни звука. Никакого понятия о времени. Она даже начала подумывать, что уже умерла, — просто умерла и не заметила.

Как ей казалось, она лежала годы и годы, таращась в темноту, оплакивая мужа и ребенка, пока слез не осталось вовсе.

— Ты в порядке?

Хитер вскрикнула и забилась в угол, зажимая уши.

— Господи, Хитер, ты мерзко выглядишь. Успокойся, черт побери.

— Д… Данкан? — Она пялилась в темноту. — Но… этого не может быть…

Только что там никого не было, и вот появился Данкан… с той самодовольной улыбочкой на лице, какая появлялась у него всякий раз, когда он считал, что сделал что-то необыкновенно умное. Например, вернулся из мертвых…

На макушке Данкана зияла дыра, святящаяся ярко-красным, это слабое свечение образовывало что-то вроде нимба вокруг его головы.

Хитер закрыла глаза и ущипнула себя за живот.

— Будет тебе… Лапочка, перестань.

Она сжала зубы. Еще один щипок — довольно болезненный.

— Хитер! Прекрати! Прекрати! — Данкан схватил ее за руку. — Прекрати!

— Отпусти меня — ты ведь умер!

— Шшш… всё в порядке, всё хорошо.

— Ничего подобного! Я…

— Джастин скучает по своей мамочке.

— Он… — По ее щекам потекли слезы. — Он жив? О, спасибо…

— Мне очень жаль, лапочка, но все умерли, кроме тебя.

— Неееееет…. — Она обмякла и позволила своему мертвому мужу покачать ее в объятиях.

— Шшш…

Он поцеловал ее в лоб, и она обнаружила, что у нее снова появились слезы.

— Тебе много пришлось пережить, и ты ведь давно не принимала свои таблетки, верно?

Хитер с трудом выговаривала слова:

— Данкан… мне… ужасно жаль… — Она плакала, плакала и плакала. Затем рыдания стихли, и она просто лежала в его объятиях.

— Теперь тебе лучше? — Данкан улыбнулся, глядя на ее мокрое лицо. — Всё, что я тебе говорил, на самом деле правда. Всё хорошо.

Она едва не рассмеялась:

— Меня заперли в этом железном ящике, все, кого я любила, умерли, и я разговариваю с призраком. Ты это называешь «хорошо»?

— Я присмотрю за тобой.

Хитер улыбнулась, моргнула и вытерла нос тыльной стороной ладони, наслаждаясь теплом Данкана.

— Так бывает, когда сходишь с ума?

Помолчав, Данкан сказал:

— Да, ты постепенно становишься своей матерью…

— Какая же ты задница!

— Разве ты не знаешь, что это грех — говорить плохо о мертвых? — Но он снова поцеловал ее в лоб.

— Всё равно ты задница. — Хитер закрыла глаза и прижалась к плечу мужа. От него пахло одеколоном после бриться «Олд Спайс» и свежей кровью.

— Шшш… Спи…

И она заснула.

Инш снова нажал на клаксон.

— Убирайся с дороги, чтоб ты сдох! — Ползущий впереди трактор продолжал трястись по шоссе А90 со скоростью тридцать миль в час. Из-под его задних колес летели огромные куски грязи.

Логан увеличил громкость своего мобильного и сунул палец в другое ухо, пытаясь услышать голос дежурного под аккомпанемент серии пронзительных гудков.

БИИИИИИИИИИП!

— … три машины и…

БИИИИИИИИИИП!

— …там никого не было, когда…

БИИИИИИИИИИИ! БИИИИИИИП!

Логан прикрыл микрофон ладонью:

— Почему бы вам пять минут не отдохнуть? Я ни хрена не слышу!

Лицо инспектора приняло оттенок «вот-вот взорвусь», но, по крайней мере, в последние минуты перед взрывом он молчал. Логан попросил дежурного начать всё с начала, затем сообщил Иншу отредактированную версию:

— Они оставили две машины по тому адресу, который дал нам Робертсон.

— И?..

— Эта сволочь наврала. Вайзмена там нет.

Инспектор выругался.

— Я хочу, чтобы за этим местом следили круглосуточно. По меньшей мере две бригады. И незаметно. — БИИИИИИ-ИП! — Убери ты этот чертов трактор!

Логан передал указания в трубку и отключился. Трактор наконец включил сигнал поворота и свернул на грязную боковую дорогу. Фермер отсалютовал им одним пальцем, когда они с ревом промчались мимо.

— Вы серьезно думаете, что Вайзмен туда вернется?

Инш пожал плечами и нажал на газ:

— Было бы кстати — это единственная ниточка, какой мы располагаем.

Брюки инспектора начали исполнять песню. Инш вытащил мобильный и передал его Логану. Он был теплым.