Синий тарантул - Георгий Ланин

— Проверял биноклем.

— Хорошо, — смягчился шеф, отмечая, что Будин не потерял присущей ему ловкости.

Ободрённый Будин продолжал:

— Только чрезвычайная обстановка, а может быть, и нервы привели меня к вам.

Волков смотрел на Будина и понимал, что длительное жонглирование смертью в тылу русских и двухмесячная разведка в атомном центре натянула нервные волокна этого незаменимого для него человека.

— Господин Будин, — снова ободрил его Волков- Лайт, — вы сын славного капитана Углова! Ваш послед­ний подвиг утончён и бесстрашен: трёх людей в преис­поднюю — и добыта вся дислокация. А чекисты ищут сре­ди амнистированных!

Будин напряжённо улыбнулся.

— Господин Углов, — мягко говорил Волков, — ско­ро, скоро. Вилла в Калифорнии — ваша. Сад, апельсино­вые деревья, синие ели, пенсия военного министерства — ваши.

И, приняв торжественный тон, Лайт похлопал Будина по узкой руке:

— Вы знаете, господин Углов, я держу своё слово, как Цезарь. И я говорю: «Прольются на вас щедроты наши, и легка будет жизнь ваша впереди». И ещё я вам говорю: «Обойдём чекистов и на этот раз».

И Лайт дружески приказал:

— А теперь расскажите, что привело вас сюда.

— Шеф, я буду краток. Поездка к инженеру Зуеву прошла благополучно. Прочие задания — также; встречи с Козловым — также; первая,- вторая, третья встречи с Нежиным — благополучно. Но в последний раз Нежин был рассеян, плохо рассказывал, точнее говоря «плохо консультировал», — выдавил из себя улыбку Будин. — К тому же, Нежин спросил про расписки: «Я, кажется, что-то писал вам в прошлый раз. Покажите, пожа­луйста».

— Расписки с вами?

— Здесь.

Будин достал металлический бумажник и протянул шефу три небольших розовых листка.

Не трогая расписок, Волков спросил, указывая глаза­ми на бумажник:

— Заряжен?

— Соляной кислотой.

— Где храните?

— Не отыщут даже рентгеном.

— Читайте.

Выслушав, шеф одобрительно хмыкнул:

— Блестяще! Парень подписал добровольно или под вином?

— О доброй воле и речи нет.

— Абулин?

— Да,

Лицо Волкова стало серьёзным.

— В наших руках теперь возможность давления. Про­читайте-ка ещё одну расписку.

Будин взял розовый лист, поднёс его ближе к свету и стал читать:

«Я — Нежин Вадим Александрович — настоящим распи­сываюсь в том, что 4 июля с. г. получил от гр. Будина Н. Н. 3 000 (три тысячи) рублей за предоставление ему совершенно секретной информации о работе спецгруппы Главурана.

В. Нежин».

— Мальчика мы уломаем. Но трогать эти бумаги по­ка рано.

— Недавно он не пришёл на консультацию. В другой раз отказался от денег. Пришлось удвоить цифру.

— Сколько?

— Три тысячи.

— Взял?

— Да.

— Золотых собачек — денег — не жалейте. Есть ещё?

— Деньги пока есть. В последний раз он сказал, что консультации пора кончать. Я намекнул на расписки, Нежин испугался и вот тогда-то и попросил показать их. Кстати, у него новый тон: «их главк секретный, охрана строга, за консультации ему влетит от госбезопасности». Но скажу, что деньги ему нужны.

Тут Будин сделал паузу и затем сообщил главное, что привело его к Волкову:

— За мной следят.

— Следят? — вскинулся шеф. — И вы едете сюда?

Будин проглотил слюну.

— Видно, Нежин или попался, или выдал себя, или донёс. К тому же в Главуране тревога. Убит сотрудник. Главк шумит, как гнездо шершней.

— Кто убит? — стараясь быть равнодушным, спросил Волков и впился взглядом в блестевшие от молока губы Будина.

— Убит Чернов, сотрудник той же спецгруппы, где ра­ботает Нежин. Мотивы неизвестны. Подробности в этой статье, — и Будин вынул из рыбачьей корзины «Советский Ясногорск».

— Что сообщил «Второй»?

— Написал записку.

Ни один мускул не дрогнул на лице Лайта, когда он читал газету, а затем нацарапанное впопыхах донесение.

«В Главуране тревога. В группе тревога. Проверка пропусков стала строже. В главке появились незнакомые люди. На траурном собрании по случаю убийства Чернова майор Ганин из группы безопасности сказал: «Преступ­ников ищут и непременно накажут. Тело в морге. О похоронах объявят».

«Второй».

— Преступников... накажут, — едва слышно повторил Волков.

Будин заговорил опять:

— С капризами Нежина я ещё не пошёл бы сюда, но со слежкой — дело серьёзно. Кажется, следят трое. Дежурят и ночью. Одного я заметил в саду через бинокль. На Купаевском заводе мой пропуск держали дольше обычного, видно фотографировали.

— Как добрались сюда? — во второй раз за вечер спросил Волков.

— Из дому вышел как всегда. Через зеркальце заметил двоих. Зашёл в ресторан. Там трюк с переодеванием. И хотя я остался один, всё же со всего хода заскочил в грузовик. Улица позади была пуста. Затем слез и на такси добрался до Лазарево, там обратно в Ясногорск и на попутном грузовике — в Граниты.

Воцарилось молчание. В эту минуту вдруг раздался сумасшедший захлёбывающийся лай Руслана. Волков схватил фонарь и стремительно бросился за дверь. Вскоре он вернулся.

— Заяц пробежал. Напугал окаянный. Глушь такая, что и медведя ненароком занесёт. Косые у нас — частые гости.

Лайт угостил Будина вином, шоколадом и охотничьей колбасой. За поздним ужином доклад продолжался, и по­степенно у Волкова созревал план действий. Шеф пони­мал: русские что-то обнаружили, и полностью доверял тревоге Будина.

Лайт был заслан в Ясногорск для многолетней раз­ведки по атомной промышленности и не мог бросить свою базу, созданную с таким трудом. «Надо обрезать некото­рые нити, — план коротких решительных шагов чётко вырисовывался в его голове.— Надо законсервировать­ся. Обрасти капсулой...»

Соответственно, Лайт разрешил Будину оставить при необходимости Ясногорск, категорически запретив ему визиты на Верхний Камыш, кроме как по спецзаданию, в детали которого он подробно посвятил Будина.