Плоды страсти - Даниэль Пеннак

– Это дело мне знакомо, – сказала Жюли. – Я покопаю в этом направлении, а ты, Бенжамен, займись остальным.

Чем остальным? Друзьями, у которых Тереза укрылась в ту ночь? Но у кого? У Марти, нашего семейного доктора, который наблюдает за ее здоровьем с колыбели? У хирурга Бертольда, которого она боготворит за то, что он вытащил меня с того света? У Постель-Вагнера, приятеля Жервезы, который принимал роды у Жюли, когда родился Господин Малоссен? У инспектора Карегга, который спасал мне жизнь по меньшей мере раза три? И мои верные друзья воспользовались ситуацией, чтобы… Терезу?.. Нет! Почему бы в таком случае не Лусса с берегов Казаманса или старый Амар, или рабби Разон? И потом, как вы представляете такое расследование… Как за него взяться? По телефону? «Алло, это Марти? Привет, это Малоссен. Скажите-ка мне, вы, случайно, не спали с моей сестрой Терезой в ночь с понедельника на вторник? Да-да, понедельник-вторник, постарайтесь вспомнить, это очень важно… Нет? Точно? Ну хорошо». Или, может быть, сыграть в следователя, сталкивая подозреваемых друг с другом: «Добрый вечер, Бертольд, это Малоссен, с кем, по-вашему, Тереза могла провести ночь с…?» Нет, я словно слышу голос этого утонченного засранца: «Покопайте со стороны Марти, Малоссен, а что касается меня, то вы же меня знаете: я чист как слеза, ну а в постельном вопросе моя жена стоит пятнадцати ваших сестренок, она у меня работает как настоящая профи!»

Нет, я не мог решиться на такое. Подозрение – не мой конек. Несмотря на то что мир в целом внушает мне подозрение, конкретным людям в отдельности я всегда доверял.

И потом, существовало еще одно препятствие: в ходе расследования мне прежде всего нужно будет убедить своих собеседников, что Тереза с кем-то переспала. Что было абсолютно невероятным для всех, кто ее хорошо знал.

Взять, к примеру, мою сестру Лауну, которой я позвонил в больницу (у нее еще не закончилось дежурство):

– Тереза? Любовь? Да еще радуется? Не смеши меня!

Лауна восприняла всю историю как само собой разумеющуюся: возвращение Терезы на следующий день после свадьбы, охваченный огнем автоприцеп, появление теплой траурной урны, внезапное воскрешение, все это было очень похоже на Терезу – никаких проблем, все в норме. Превращение добропорядочного Мари-Кольбера в подпольного торговца оружием также ее не удивило, его трагическая смерть и арест Терезы несли на себе печать проклятия семейства Малоссенов – просто один эпизод среди прочих в семейной саге, это не та причина, чтобы задыхаться от возмущения в телефонную трубку. Но Тереза в койке с мужиком, нет уж, ни за что в это не поверю.

– Боже мой, Лауна, да ведь она сама сказала об этом полиции! Ты же знаешь, что она никогда не лжет.

– Возможно, она тем самым дает понять, что есть другая правда.

– Единственная запасная правда – это убийство Мари-Кольбера. Лауна, ты представляешь Терезу, сбрасывающую Мари-Кольбера через перила в лестничный пролет?

– Тереза – непредсказуемый человек, Бенжамен.

– Спасибо, ты мне очень помогла.

Последовало то долгое молчание, когда каждый копается в своей душе.

– И потом, поди-ка узнай, что Тереза подразумевает под выражением «заниматься любовью», – произнесла наконец Лауна. – Ты же ее знаешь: как только речь заходит о серьезных делах, она сразу начинает грешить метафорой.

Что верно, то верно. Слишком верно. И из-за этого круг расследования лишь расширялся.

– Мне очень жаль, Бен… Я действительно не могу тебе помочь. Тебе хорошо известно, что Тереза никогда не доверяла мне свои секреты. Тебе, кстати, тоже.

Такие упреки обычно слышишь от Лауны, когда она устала или в ссоре со своим мужем, и если уж заведется, то остановить ее невозможно.

– Ладно, Лауна, я вешаю трубку, извини, что потревожил, у тебя, должно быть, работы по горло…

– Послушай меня минуту, прежде чем вешать трубку.

Из этих семейных передряг не так уж легко выбраться. Стоит только начать, как тебя вмиг затянет. Я присел на стул, чтобы удобнее было слушать стенания Лауны:

– Слушаю тебя.

– Прекрасно, наверное, в первый раз ты выслушаешь меня до конца!

Не знаю, по какой причине, но Лауна почему-то всегда чувствовала себя обделенной семейной любовью, и это чувство сильно мешало ей в браке, сказываясь на отношениях с ее мужем Лораном.

– Впрочем, в этой семье никто никому и никогда не поверял свои тайны. Тем более тебе, Бенжамен. Ты всегда занят, тебя никогда нет, даже если ты рядом. Мы всегда решали проблемы, как могли: Клара – со своим фотоаппаратом, Тереза – со своими звездами, мама – со своими любовниками, Малыш – со своими кошмарами, Жереми – со своими приступами ярости, а я…

Только не задирать охваченную маразматическим припадком Лауну, только не нервничать.

– Лауна…

– Знаю-знаю, сейчас не самый подходящий момент для нытья, знаю!

– Я не это хотел сказать.

– Ну и прекрасно, я вовсе не ною. Я просто хотела дать тебе один совет.

Поток слез. Молчание. Всхлипывание. Глотание слез. Наконец:

– Бенжамен, единственный человек, который может тебе помочь, это Тео. Мы всегда, с самого детства, доверяли Тео свои секреты. Тео всегда умел нас выслушивать, он всегда был с нами, даже если физически не находился рядом. Теперь я могу тебе сказать: когда ты запрещал нам гулять по вечерам, а мы все же сбегали из дому, то всегда предупреждали Тео, куда идем, на тот весьма невероятный случай, если ты вдруг станешь беспокоиться. Кстати, вспомни сам, к кому Тереза пошла советоваться, когда встретила на своем пути Мари-Кольбера? К тебе? К кому первому она пошла? К тебе?

Нет, Тео, не может быть, да, точно: Тео. «Я старая тетка, которой все можно говорить и которая ни о чем не проболтается». Конечно же, Тео! Как же я сам раньше не догадался? Если Тереза и переспала с кем-то другим, кроме Мари-Кольбера, то Тео должен быть в курсе, разумеется, Тео знает, с кем она это сделала!

Я тихонечко положил трубку, вначале заверив Лауну в моей искренней любви и в ее поразительной гениальности: ты просто гений, Лауна, Тео, безусловно, Тео. И я поскакал к метро, крикнув своим, что бегу к Тео, что если кто-нибудь «будет меня спрашивать», то я буду у Тео, у моего старого приятеля Тео, который все эти годы, что я жопу рвал, чтобы у моих шальных соплеменников совсем крыша не поехала, прикрывал их выходки разговорами о терпимости; я спешу к любезнейшему дядюшке Тео, который соткал себе ореол понятливого дяди, в то время как я приобрел репутацию брата-тирана, к Тео, который все схватывал с полуслова, в то время как я ничего не понимал, – дядюшка Тео, такой «весь внимание», такой «всегда рядом» по сравнению с бесчувственным к замкнутым старшим братцем, такой проницательный дядя Тео, подумать только, он дал свое благословение на брак Терезы, опередив всех в семье, да у него просто гигантский дар ясновидения, раз он бросил Терезу в койку к подпольному торговцу оружием, да он до такой степени проницательный, что послал Терезу рожать детей к аппарату по выдаче презервативов! И если все так и есть, то дядюшка Тео уж наверняка в курсе того, что произошло дальше; я просто сгораю от нетерпения узнать продолжение, узнать, кто же стал вторым мужем Терезы, кто же этот ударник супружеского труда, этот гениальный экспресс-утешитель разбитых сердец…