Пятое Евангелие - Филипп Ванденберг

Что бы ни стояло за столь странным поведением санитара, Анна и Адриан при всем своем желании не могли представить, что предоставленная им информация сможет каким-то образом помочь. Но они находились в том положении, когда нельзя упускать ни малейшего, пусть даже самого ничтожного шанса.

По парижским меркам бистро было непривычно большим, и среди множества посетителей найти назначившего им встречу санитара оказалось довольно трудно. Очевидно, как раз по этой причине он выбрал именно данное заведение. Пока Адриан с Анной протискивались между столиков, глядя по сторонам, санитар появился неизвестно откуда, как черт из табакерки. Он оказался довольно энергичным мужчиной средних лет, способным выражать свои мысли четко и ясно. По крайней мере, не осталось никаких сомнений в том, какими окажутся требования санитара, когда он намекнул, что, работая в психиатрической клинике, зарабатывает ужасно мало – при этом незнакомец использовал слово méprisable, – а поэтому вынужден искать дополнительные источники дохода. В общем, он готов был предоставить сведения относительно истинных обстоятельств смерти профессора Фоссиуса, а также передать им некую вещь, оставленную покойным ныне пациентом, которая могла пригодиться Клейберу и Анне.

– О чем вы говорите? – спросил Адриан.

Санитар сообщил, перейдя при этом, к огромному удивлению своих собеседников, с французского на ломаный, но понятный немецкий, следующее: в течение последних дней он внимательно прислушивался к каждой беседе между профессором и его посетителями. На вопрос, откуда он так хорошо знает немецкий, санитар ответил, что его жена из Германии, и тесть и теща ни слова не говорят по-французски. Это лучшая школа.

– Сколько? – спросил Клейбер коротко. Он признал, что не раскусил недалекого, по его мнению, санитара и считал это личным поражением, которое можно забыть, опять же по его мнению, лишь выложив в качестве наказания самому себе определенную сумму денег. Поэтому Адриан был готов заплатить достаточно большую сумму.

Сошлись на пяти тысячах франков: две тысячи немедленно, а оставшуюся часть – при получении конверта.

Клейбер был поражен уверенностью, с которой действовал санитар. Ему даже показалось, что тот занимался подобными вещами не в первый раз.

– Как вы можете быть уверены, что получите оставшуюся сумму? – спросил Клейбер вызывающе.

Санитар усмехнулся.

– В некоторой степени вы у меня на крючке. Полицию наверняка может заинтересовать тот факт, что вы обманным путем, выдав себя за родственников, добились свидания с профессором. Поэтому я предлагаю действовать исключительно в рамках наших договоренностей. Вы со мной согласны?

С видимым удовольствием он взял две тысячи франков, согнул купюры пополам и убрал в карман пиджака. После этого наклонился над покрытым темной морилкой столом и сказал:

– Фоссиус умер не своей смертью. Его задушили. Кожаным ремнем.

На вопрос, откуда ему это известно, санитар ответил:

– Я нашел профессора утром в половине шестого. На его> шее виднелась иссиня-красная полоса, а у кровати лежал кожаный ремень.

В то время как Анну такая новость вовсе не удивила, Клейбер лишь с трудом смог осознать смысл сказанного. Он спросил, почему администрация клиники решила умолчать о случившемся и назвать причиной смерти сердечный приступ.

– И вы еще спрашиваете? – не сдержался санитар, вновь переходя на французский. – В Сен-Винсент-де-Поль было уже достаточно скандалов, а убийство, совершенное в одном из отделений клиники, может стать самым скандальным происшествием в череде странных событий, которые в последнее время бросили тень на больницу. Конечно, в данный момент проводится внутреннее расследование, которое пока что не завершено Ле Воксу приходится иметь дело с настоящей тайной.

Когда Клейбер спросил у собеседника его личное мнение, тот, словно в отчаянии, нервно взъерошил растопыренными пальцами волосы и сказал:

– До меня дошли слухи, что накануне вечером к профессору Фоссиусу приходил странный посетитель. Не могу утверждать это с уверенностью, поскольку была не моя смена, но говорят, что он напоминал иезуита и общался с Фоссиусом на английском языке.

Анна и Клейбер переглянулись. Растерянность обоих достигла высшей точки. К Фоссиусу приходил иезуит?

– В любом случае, этот аббат был последним человеком, с которым разговаривал профессор. Конечно же, подозрение падает на него. Разве может кто-нибудь поручиться, что это действительно был иезуит? Но факт остается фактом: странный священник покинул клинику Сен-Винсент-де-Поль меньше чем через полчаса после прихода. Привратник подтвердил это.

Относительно того, легко или же трудно проникнуть в психиатрическую лечебницу Сен-Винсент-де-Поль, санитар ответил, что, по его мнению, у преступника должен быть сообщник среди персонала, поскольку иным способом, кроме как через дверь, в закрытое отделение попасть невозможно.

– А вы? – сказал Адриан задумчиво. – Можно ли предположить, что вы…

– Послушайте, – грубо прервал его собеседник, – вы можете считать меня подлецом, потому что я продаю вам информацию. Мне на это, честно говоря, начхать! Но соучастие в убийстве – на такое я не способен!

Санитар быстро допил остатки анисового ликера из своей рюмки, швырнул на стол деньги и не прощаясь вышел из бистро.

– Не следовало так с ним разговаривать, – заметила Анна еле слышно. Она уставилась пустым взглядом в воображаемую точку где-то посреди заполненного сигаретным дымом помещения. Адриан заметил, что руки Анны дрожат.