Белая львица - Хеннинг Манкелль

Прежде всего комиссар спросил, не хочет ли Стиг Густафсон кофе.

— Нет, — ответил тот. — Я хочу домой. И хочу знать, почему я здесь.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов, — объяснил Валландер. — И поедете вы домой или нет, будет зависеть от ваших ответов.

Начал он с самого начала. Записал анкетные данные Стига Густафсона, пометил, что второе имя у него Эмиль и что родом он из Ландскруны. Густафсон явно нервничал, на лбу выступили капли пота. Но это еще ничего не значит. Люди подсознательно боятся полиции, точно так же как боятся змей.

Приступая к собственно допросу, Валландер решил говорить прямо и посмотреть, какова будет реакция.

— Вы здесь для того, чтобы ответить на вопросы в связи с жестоким убийством, — сказал он. — Убийством Луизы Окерблум.

Густафсон оцепенел. Он что же, не рассчитывал, что труп обнаружат так скоро? — подумал Валландер. Или потрясен совершенно искренне?

— Луиза Окерблум исчезла в прошлую пятницу, — продолжал он. — Ее труп найден несколько дней назад. Вероятно, она была убита вечером в день исчезновения. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Это та Луиза Окерблум, которую я знаю? — спросил Стиг Густафсон.

Теперь он был заметно испуган.

— Да. Та самая, с которой вы познакомились у методистов.

— Ее убили?

— Да.

— Какой кошмар!

У Валландера тотчас зародилось мучительное ощущение, что здесь что-то не сходится, совершенно, черт побери, не сходится. Потрясенный ужас Стига Густафсона казался неподдельным. Хотя комиссар знал по опыту, что иные преступники, у которых на совести самые что ни на есть жуткие преступления, умеют весьма достоверно разыграть невинность.

Но ощущение несообразности не исчезало.

Может, они шли по изначально холодному следу?

— Я хочу знать, что вы делали в прошлую пятницу, — сказал Валландер. — Во второй половине дня.

Ответ застал его врасплох.

— Я был в полиции, — сказал Стиг Густафсон.

— В полиции?

— Да. В Мальмё. На следующий день собирался лететь в Лас-Пальмас. И неожиданно обнаружил, что паспорт недействителен. Ну и поехал в полицию, чтобы получить новый. Паспортный стол уже закрылся, когда я пришел. Но тамошние сотрудники вошли в мое положение и не отказали. В четыре я получил новый паспорт.

В глубине души Валландер уже понял, что Стиг Густафсон не имеет отношения к убийству. Но он словно бы не желал с этим примириться. Ведь им так нужно раскрыть это загадочное преступление, и чем скорее, тем лучше. Вдобавок личные эмоции во время допроса совершенно недопустимы.

— Машину я оставил у Центрального вокзала, — добавил Стиг Густафсон. — Потом зашел в пивной бар и выпил кружечку пива.

— Кто-нибудь сможет подтвердить, что в прошлую пятницу сразу после четырех вы были в этой пивной? — спросил Валландер.

Стиг Густафсон задумался.

— Не знаю, — в конце концов сказал он. — Я сидел один. Может, бармен запомнил меня? Но вообще-то я редко захожу в эту пивную. Я там не завсегдатай.

— Вы долго там пробыли?

— Час, наверно. Не больше.

— То есть примерно до половины шестого? Так?

— Думаю, да. Я хотел успеть в винный магазин, пока там не закрыли.

— В какой именно?

— За универмагом «Нурдиска компаниет». Название улицы не помню.

— И как, успели?

— Успел. Взял пару банок пива.

— Кто-нибудь может подтвердить, что вы туда заходили?

Стиг Густафсон покачал головой:

— У кассира была рыжая борода. Хотя, может, у меня остались чеки. На них ведь указан день и час, верно?

Валландер кивнул:

— Дальше.

— Потом я пошел на парковку, сел в машину и поехал в супермаркет «Б&В», что возле ипподрома Егерсру. Хотел купить дорожную сумку.

— Там кто-нибудь сможет вас опознать?

— Сумку я не купил, — сказал Стиг Густафсон. — Цены оказались очень высокие. И я решил обойтись старой. Увы.

— А потом вы что делали?

— Съел гамбургер, неподалеку от супермаркета, в «Макдоналдсе». Но там обслуживают молоденькие ребятишки. Наверняка ничего не вспомнят.

— У молодых людей часто хорошая память. — Валландер подумал о банковской кассирше, которая несколько лет назад здорово помогла дознанию.

— Я еще кое-что вспомнил, — сказал Стиг Густафсон. — Это было в пивной.

— Что именно?

— Я спустился в уборную. И там поболтал с одним мужиком. Он жаловался, что у них там нет бумажных полотенец, руки нечем вытереть. Мужик был чуточку навеселе. Но не слишком. Сказал, что его зовут Форсгорд и что у него цветочный магазин в Хёэре.

Валландер записал:

— Это мы проверим. А теперь вернемся к «Макдоналдсу», что возле Егерсру. Вы были там, видимо, около половины седьмого.

— Пожалуй, — согласился Стиг Густафсон.

— Что вы делали потом?

— Поехал к Ниссе, и мы играли в карты.

— Кто это — Ниссе?

— Старый плотник, мы с ним плавали вместе много лет. Ниссе Стрёмгрен. Живет на Фёренингсгатан. Иногда мы играем в карты. Этой игре мы выучились на Дальнем Востоке. Очень сложная, но интересная, когда умеешь. Там нужно копить валетов.

— И как долго вы у него пробыли?

— Домой я уехал около полуночи. Поздновато, конечно, ведь наутро нужно было встать ни свет ни заря. Автобус-то с Центрального вокзала отходит ровно в шесть. Я имею в виду автобус до Каструпа.

Валландер кивнул. У Стига Густафсона есть алиби, думал он. Конечно, если все, что он сказал, правда. И если Луизу Окерблум убили действительно в пятницу.

Но сейчас нет никаких оснований требовать ареста Стига Густафсона. Прокурор санкции не даст.

Это не он, думал Валландер. Если даже я начну давить на то, что он преследовал Луизу Окерблум, мы все равно ни к чему не придем.

— Подождите здесь. — Валландер встал и вышел из комнаты.

Собранные на совещание сотрудники уныло выслушали его информацию.

— Надо проверить его показания, — сказал Валландер. — Но честно говоря, думаю, это не он. След оказался тупиковым.

— По-моему, ты опережаешь события, — вмешался Бьёрк. — Мы ведь не знаем точно, что она действительно умерла в пятницу во второй половине дня. Стиг Густафсон вполне мог поехать из Ломмы в Крагехольм после того, как расстался со своим приятелем-картежником.

— Вряд ли, — сказал Валландер. — Что могло задержать там Луизу Окерблум до такого позднего часа? Не забывай, на автоответчике она сказала, что вернется домой к пяти. Мы должны исходить из этого. С ней что-то случилось до пяти часов.