Собачья работа - Максим Есаулов

— Да уж постараюсь.

Максаков всегда скептически относился к оперативникам, рассказывающим, что их хотят убрать, вынимающим пистолет перед парадной, подозрительно оглядывающим случайных прохожих. Он свято верил в старую поговорку, что героев не убивают, а увольняют. Но это все касалось мафии, бандитов и других людей, исходящих из соображений целесообразности. Но поступки шизоида с боевым стволом на руках трудно поддавались прогнозам. Максаков ни с кем, кроме Гималаева, не поделился своими опасениями? Игорь был его лучшим другом и всегда мог трезвее оценить ситуацию. Докладывать кому бы то ни было не имело смысла: Максакову никто не угрожал, его никто явно не преследовал. Возможно, ситуация вообще существовала только в его воображении, а постоянное ощущение взгляда на спине, мелькание лица в толпе и тени в темноте были лишь плодом постоянного нервного переутомления. Но он знал, что это не так. Точно знал.

— …Ми-ша! Останови! — Сестра теребила его за плечо.

Нога автоматически нажала на тормоз. Сзади оглушительно засигналили. Он дернулся вправо, увернулся от «девятки», пропустил продолжающую сигналить «ауди» и остановился у поребрика.

— Братан у нас — Шумахер! — гордо похлопала его по плечу Оля. — Ты чего? Задумался?

— Вроде того. — Максаков с трудом выпустил из пальцев руль. Заныло в груди.

Он выбрался из машины и открыл заднюю дверцу. Они стояли на абсолютно темном Среднеохтинском возле ослепительно-сияющей витрины ночного магазина. Холодный ветер обжигал лицо.

— Пойдемте, Света, я вас провожу.

— Не надо, не надо, — защебетала она, подбирая пальто, чтобы выбраться из машины. — Мне тут рядом, во дворе.

— Надо-надо, — в тон ей улыбнулся он, — мне спокойней будет.

Двор представлял собой небольшой черный квадрат, окруженный двухэтажными немецкими домиками. Несколько узких горящих окон практически не давали света. В середине скорбно застыла группа изогнувшихся от мороза деревьев. Под ними зловеще вспыхивали красные зрачки сигарет. Под ногами хрустела ледяная корка.

— Я те говорил, что она соска? А ты не верил.

— Кто?

— Кто-кто. Светка с пятнадцатой. Вон мужик старый ее домой ведет. А ты — приличная, приличная…

— Точна-а! А еще выеживается! Понятненько! Оформим!

Девочка вздрогнула. От ее веселой уверенности не осталось и следа. Максаков отворил дверь парадной.

— Спасибо. — Казалось, она сейчас заплачет.

— Не за что.

Он подождал, когда за ней захлопнется дверь на втором этаже, и направился к деревьям. Во рту сразу стало кисло-сухо. Все нервное напряжение дня передалось мгновенно похолодевшим рукам. Их было четверо. Обыкновенные пятнадцати-шестнадцатилетние ублюдки, по чьему-то недоразумению называемые детьми, правда, трудными и нуждающимися в перевоспитании. Он ненавидел таких еще со своего безоблачного детства, когда предшественники этих дегенератов, просили десять копеек «на пирожок» и, убедившись в наличии денег, отбирали все, не забыв для самоутверждения сунуть разок по физиономии. Чтобы научиться давать сдачи, пришлось сдирать розовые очки. Больно и тяжело.

— Чего надо, мужик?

Несмотря на наглость, они слегка подобрались и встревожились. Он молча с силой ударил крайнего справа в лицо, достал ногой в живот левого и успел сцапать за руку еще одного.. Круговое движение, и дебил-переросток в куртке «милитари» ткнулся лицом в его сапог. Пусть правозащитники и педагоги говорят, что это не метод. Пусть называют это варварством. Он достаточно насмотрелся на избитых, ограбленных и изнасилованных вот такими детьми. Двое с трудом поднимались с земли, один, не рыпаясь, стоял на четвереньках, четвертый, отбежав, смотрел с безопасного расстояния.

— Значит, так, выродки. — Он прикусил губу и почувствовал, что на языке было солоно. — Кто обидит девочку — в фарш превращу! Ясно?!

Двое закивали. Стоящий на коленях пошевелился.

— Отпустите, пожалуйста, — заныл он, — мы не знали, что вы из крутых. Мы думали — барыга какой-то. Мы больше не будем. А над Светкиной квартирой мент живет. Вы, наверное, не знаете. Будьте осторожны. Мы больше…

Максаков сплюнул и пошел назад к машине. Было смешно и тошно. Выходя на проспект, он подумал, что какое-то время Ольгиной подруге во дворе опасаться будет некого. Ветер стал жестче. Свет от витрины магазина образовывал желтый прямоугольник, плоско лежащий на мостовой. Машина стояла в самом его центре. Она была пуста.

В первое мгновение ему показалось, что на голову обрушился поток ледяной воды. Потом стало жарко. Струйка пота поползла по спине. Ключи в замке отсутствовали. Задняя дверца оказалась приоткрытой. На тротуаре сиротливо лежала Олькина кожаная перчатка. Правая. В обе стороны проспект тонул во мраке. Пытаясь совладать с неожиданной слабостью в коленях, Максаков лихорадочно прикидывал: его не было минут десять, ну пусть пятнадцать, пешком ее увести не могли, так просто при ее характере она бы не далась. В магазине должны были что-то слышать. Точно! Он бросился к железной двери и потянул за ручку.

— Спасибо! А то мне никак не открыть! Ой! Моя перчатка валяется!

Ольга, держа в охапке четыре литровых бутылки минералки, улыбалась ему с порога.

— Мама просила воды купить, вот я и решила, пока ты ходишь… Я ключи вынула, но не знаю, как закрывать. Правда, через витрину все видно. От крой мне, пожалуйста, дверцу. Спасибо. Проводил Свету? Что с тобой?

У Максакова шумело в ушах. Он с трудом подавил в себе желание заорать или отвесить сестре оплеуху.

— Садись, поехали. — Непослушные пальцы нащупали холодный металл ручки. — Я тороплюсь.

В темноте язвительно хохотал ветер. Ночной город, скрючившись от мороза, исподлобья глядел на них со всех сторон. Замяукала связь.

— Да?

— Ты где?

— По улице еду, Вениаминыч.

Максаков представил, как несутся в черном пространстве над притихшими домами их голоса. Получилось холодно и грустно.

— Догадываюсь, что не по воздуху. Территориально где?

Максаков чертыхнулся про себя. Чего это вдруг Лютиков стал таким настырным.

— У моста Александра Невского, — соврал он.

— Отлично! Подъедь на Ивашенцева. Там наш водитель следствия в ДТП попал. ГАИ я отправил.

— Хорошо.

Максаков отключился и обернулся к сестре.

— Придется заскочить в одно место.

Она пожала плечами.

— Убили кого-нибудь?

Он покачал головой.

— На сегодня уже хватит. Надеюсь.

Навстречу, ослепляя фарами, летели машины.