Молот ведьмы - Каролина Фарр

— Почему?

Он пожал плечами:

— Мне казалось, что Саша сможет ее успокоить. Но в тот раз ему не удалось. Во всяком случае, пока они ехали в машине...

— Почему Саша был отослан домой сразу же после гибели миссис Кастеллано?

— Перед, а не после, Саманта, — мягко поправил меня Питер. — Саша уехал с Игорем вскоре после того, как Тереза ударила мисс Марсден, моего секретаря. Саша предложил, и я согласился... — Он замолчал, потому что открылась дверь.

Я обернулась и увидела на пороге Сашу. Он был с непокрытой головой, в белой длинной рубахе, подпоясанной кушаком, темных брюках и высоких сапогах. И очень похож на Распутина.

— Мадемуазель Саманта хочет спросить тебя о той части истории, которая ей не совсем ясна, Саша. Она спрашивает, почему ты сразу покинул Ширклифф, когда моя жена атаковала мисс Марсден. — Он улыбнулся, глядя на хмурое Сашино лицо. — Садись, пожалуйста.

Саша потряс лохматой гривой волос. Как только он появился, его глаза ни на мгновение не оставляли моего лица. Но я старалась не смотреть на него, уткнулась в свои заметки.

— Почему она спрашивает об этом?

Я вдруг поняла, что еще ни разу не слышала, как Саша говорит по-английски. У него почти отсутствовал акцент.

— Чтобы дополнить и закончить свою книгу, Саша.

— Она спрашивает об этом меня?

— Нет. Она спросила меня. Я хотел ей рассказать, что мы успокоили мою жену, и у тебя не было причин оставаться там дольше. Потому что Тереза уснула, и я собирался оставить ее на ночь.

— Значит, вы ответили ей за меня, месье.

Я посмотрела на него, но не смогла вынести взгляд пронзительных черных, глубоко посаженных глаз, злобно сверливших меня из-под кустистых бровей.

— Так и было, Саша? Вы успокоили мадам Кастеллано?

— Мы успокоили ее вместе — месье и я.

— Саша, в этой стране любой человек, обладающий информацией о покушении на убийство или о самоубийстве, должен прийти на процесс по делу или на допрос и дать показания, которые должны быть запротоколированы. Но вы этого не сделали. Ни вы, ни Игорь. Почему?

Саша молчал.

— Может быть, я отвечу, Саманта? — поспешно вмешался Питер. — Не было необходимости для появления у следователя Саши или Игоря. И адвокат, представлявший мои интересы, согласился с этим. Эти двое могли лишь подтвердить показания других. Вы же знаете, я хотел как можно меньше разговоров об этом происшествии, мне не нужен был скандал, широкая огласка этой неприятной истории. Как будто знал, что это мне вскоре понадобится.

— Каким образом, мистер Кастеллано?

Он взглянул на Сашу:

— Я заболел вскоре после следствия. Слишком много работал, а потом все это волнение... Я мог никогда не поправиться, если бы не Саша...

Кажется, в этом доме все без исключения неохотно говорили о болезни Питера, но я не могла упустить момент и, собрав всю смелость, полюбопытствовала:

— Болезнь или нервное потрясение?

Ответом мне была тишина.

— Я не стану писать этого в книге, — заверила я.

— Да, нервное истощение, — проговорил наконец Питер.

— Вы лежали в клинике?

— Да, — вновь сухо и коротко отозвался он. Потом посмотрел на Сашу. — Лучше рассказать ей, Саша. — Он повернулся ко мне спиной и заговорил: — Я скажу вам, Саманта, хотя прошу вас не писать этого в книге. Я был потрясен смертью Терезы. Я винил себя. Выдержал следствие, но после этого... я хотел убить себя. Так же, как это сделала Тереза.

Саша вдруг прервал Питера. Горячо, быстро и сердито полилась русская речь. Но Питер упрямо покачал головой:

— Нет, Саша. Уверен, ей можно доверять. Она не напишет этого.

— Я уверяю вас, что не стану писать! Саша вас остановил?

— Да. Так вот... Вызвали доктора Мэннинга. Он... велел отвезти меня в клинику.

— В какую?

Питер нетерпеливым жестом махнул рукой в неопределенном направлении:

— Далеко отсюда. В холмах, у озера. Санаторий.

— Клиника для душевнобольных?

— Да. Я находился там долгий период времени. Годы. Врачи говорили, что меня нельзя вылечить, и ничего не сделали для меня... Тогда Шерил привезла Сашу. Он изменил все... Я наконец успокоился. Саша часто навещал меня, и, когда врачи увидели улучшение, они оставили нас в покое. Я понял, что не нуждаюсь в докторах так, как нуждаюсь в Саше. Он единственный, кто помог мне выздороветь.

— Как вы это сделали, Саша? — Я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

Он опять не ответил.

— Профессиональный секрет? — Я пыталась улыбнуться. — Ладно, не имеет значения. Я все равно не собираюсь ничего записывать и вносить это событие в книгу о Питере.

Саша вдруг так посмотрел на меня, что я по-настоящему ощутила полный контакт с его пронзительными черными глазами и вдруг почувствовала странное оцепенение, сонливость, вялость мысли. Я забеспокоилась и испугалась.

— Ваша книга — зло, — резко заявил Саша, его голос походил на воронье карканье, — она его погубит. Пишите, если хотите. Мне все равно. Но ему будет плохо.

Я увидела, как загорелое лицо Питера залила внезапная бледность. Все его тело заметно напряглось, руки задрожали.

— Но почему, Саша? Почему?..

Он вдруг улыбнулся. Это было, пожалуй, самым ужасным зрелищем из всех, что я когда-либо видела.

— Я скажу вам почему. Но не теперь. Не здесь...

Он повернулся и хотел уйти, и я сразу ощутила громадное чувство облегчения. Но почему-то произнесла:

— Саша, подождите! Питер, скажите, чтобы он вернулся.

Я еще никогда раньше не называла Кастеллано просто Питером. У меня вырвалось его имя, и это вдруг вернуло мне ясность сознания. Я видела, как за Сашей медленно закрылась дверь, и повернулась к Кастеллано.

— Зачем вы держите его у себя? — спросила я напрямую.

Он лишь слабо качнул головой и обессиленно опустился в кресло.

— Я так устал, Саманта. Видите ли, я многим, очень многим обязан Саше... А сейчас мне нужно отдохнуть...

Что со мной происходит? Почему я пыталась удержать Сашу, помимо своей воли? Надо скорее уходить. Пойду к себе в комнату, подумаю там хорошенько над всем, что сейчас видела и слышала.

— Понимаю, мистер Кастеллано.

Я встала и вдруг с изумлением увидела, что он положил локти на стол и опустил на них голову.

Какое превращение! Разве мог этот подавленный старый человек — а именно таким он сейчас выглядел — быть Питером Кастеллано? Неужели это тот же самый неотразимый мужчина, с которым я беседовала еще пять минут назад? Все исчезло: веселое самодовольство, очарование, самоуверенные манеры... Он выглядел совершенно выжатым, без сил. И тут я поняла, что вижу сейчас перед собой настоящего Питера, который прятался под блестящей оболочкой покорителя женских сердец.