Псих Книга 1 - Олег Ефремов

— Кто из вас Оболенский? Нам нужно ему задать несколько вопросов, — я кивнул, выходя навстречу. Жаль, что Морфей усыпить меня не успел, он уже встал в очередь на магический поединок. Второй раз за утро его ждал облом.

— Давай отойдем, поговорим без свидетелей, — догадался, что сейчас начнется допрос с пристрастиями. Лишь тяжело вздохнул. Мы прошли по аллеям до административного здания, где меня завели в пустую комнату со стоящим канцелярским столом и двумя стульями. Оба представителя власти заняли стулья, а я остался перед ними стоять.

— Ты лучше нам не ври, Оболенский, сделаешь себе только хуже. Зачем ты похитил Клавдию три дня назад? — вот сейчас у меня отвисла челюсть. Что за извращенная фантазия у следаков? Даже не знал, что ответить на этот бред, поэтому не стал оправдываться.

— А как вы решили, что ее я похитил? Она вам такого сказать не могла, — начал играть по их правилам, на вопросы отвечать исключительно вопросами. Ну, не станут же они меня бить и пытать.

— Ты тут малец, с нами шутки шутить вздумал? Отвечай по существу, как и каким образом ты похитил Клавдию, — надавил на меня тот, кто выглядел внушительнее и старше. Но это внешность у него пугающая, а вот опасаться надо второго, который выглядел добрым, располагающим к себе колобком. Вот только его безжизненные глаза говорили об обратном.

— Так вы мне об этом и расскажите, как и когда я это мог сделать, я же не в курсе? — продолжал нарываться, было любопытно, чем все это дело закончится. Максимум, что они могли сделать, попросить отчислить меня из училища, что было лишь на руку. Я никого не убивал, кроме монстра, спас ребят, нашел девушку в лесу. И что они мне могут, интересно предъявить.

— Ты не хочешь сотрудничать со следствием, я так понимаю? — продолжил давить и запугивать мордастый.

— А меня в чем-то обвиняют разве? Моя вина лишь в том, что решили с ребятами в свой выходной погулять по осеннему лесу. Так запрета на это не было, мы же не в тюрьме находимся? — насладился перекошенным от злости лицом неопытного следователя, кто так с невиновным начинает разговор? Чему их только учили, или он часто прогуливал занятия?

— Никто тебя ни в чем не обвиняет. Мы лишь хотим задать несколько уточняющих вопросов. Почему девушка пропала, твоя версия, ведь именно ты последний ее видел, — словно плохой и хороший полицейский меня начали прессовать по классике жанра.

— Откуда мне знать, я пришел за оказанием медицинской помощи, меня осмотрели, ничего не обнаружили, и я пошел на урок. А выдвигать гипотезы — это ваше дело, никак не мое, — отбил нападение, придерживаясь правды. Клавдию чуть позже допросят, поэтому не отходил от истины.

— Тогда объясни, каким образом нашел ее? И что произошло в лесу? — пришлось кратко рассказать, как мы нечаянно напоролись на монстра, как я погнался за зверем и заплутал. Так и нашел девушку, сильно замерзшую.

— А вы всегда выходите погулять с оружием в лес? — опять наехал первый.

— Конечно, мы же в тайге, здесь водятся хищные звери. Вот если бы вышли налегке, то тогда у вас могли возникнуть вопросы, а не отряд ли самоубийц пошел на прогулку, — ухмыльнулся, отбивая очередной на себя наезд.

— Парень, тогда объясни, зачем ты побежал за подстреленным зверем? Раненый хищник гораздо опаснее, — круглый мужчина на меня посмотрел, как на умственно отсталого. Да они в курсе всего, знают, что раньше я лежал в психушке. И сейчас это можно использовать.

— Так зверь бежал за моим сокурсником, просто не хотел, чтобы тот его догнал. Я же не знал, что Смирнов уже спасся, — начал косить под идиота. Пусть думают, что хотят.

— И как же ты победил большого мутированного волка? Каким оружием? — снова перехватил инициативу мордоворот.

— Обычным армейским ножом, просто перерезал ему горло, он уже почти умирал, — развел руками, показывая, что ничего в этом не было сложного.

Мужики одновременно хмыкнули, зная, что мутированного волка легко не убить. Он, получив столько ранений, смог еще долго преследовать свою жертву. Но и насколько был ранен зверь, тоже вряд ли могли знать. Дальше они задавали вопросы про девушку, но я их отправлял к Клавдии, пусть теперь она выкручивается из щекотливой ситуации. Спустя тридцать минут меня отпустили, принявшись с моих слов составлять отчет. А я направился в столовую, ведь завтрак проспал, а после допроса захотелось жрать сильно, видно стресс давал о себе знать…

Шел, не спеша, анализируя прошлое, обнаружив в памяти много белых пятен. Восстанавливая события детства, осознал целые прорехи во времени, когда я не помнил, что со мной было. Зачем меня упекли в дурку? Что натворил, и почему подтерли память? Вопросов к своему отцу накопилось с лихвой, когда увижу, то потребую ответов.

Не успел о нем подумать, как увидел отца, быстро идущего по главной аллее в сторону администрации. Значит, ему сказали, что я пропал, вот он и примчался. Целого наследника потерял, сейчас, наверное, рвет и мечет в душе. Я тихонечко пошел вслед за ним, наблюдая из-за кустов. Когда он в таком состоянии, много кому здесь не поздоровится. Да и попадать под его горячую руку не спешил, пусть для начала спустить пар на посторонних, а уж потом я попытаюсь поговорить. Упускать его из виду, надеясь, что отец позже пойдет меня искать, дабы поинтересоваться здоровьем, не хотел. Он запросто мог узнать, что я жив и здоров, сразу же укатить в поместье. Минут через пятнадцать отец все еще злой вышел из здания, раздумывая о том, что сейчас делать. Как и предполагал, сразу же направился к воротам, а не к моему корпусу. Дольше ждать не стал, выйдя навстречу.

— Добрый день, отец, рад тебя видеть, — честно, рад был лишь тому, что мог задать волнующие вопросы, не дожидаясь зимних каникул.

— Какого хрена ты поперся погулять в лес? Снова куда-то пропал? И почему так быстро вернулся? — отец сейчас проговорился, значит, и ранее я пропадал неоднократно.

— Отец, нам нужно поговорить, у меня возникли вопросы, — увидел, как родной человек скривился, словно нечаянно съел залетевшего в рот жука. — Сколько раз я уже пропадал? По сколько дней меня не могли найти? И зачем положили в дурку, где подтерли частично память? — на одном дыхании вывалил часть вопросов, боясь, что не успею их все задать.

— Значит, начал вспоминать, это плохо, — вот сейчас он