Подиум - Татьяна Моспан

– Я тебя подвезу… – Пьяная Ида Садчикова, с трудом спускаясь по лестнице, цеплялась за Хрусталеву. Ее роскошный полушубок из светлой норки был распахнут.

– Подвезешь. Только надо еще тебя саму до машины дотащить.

– Шофер, Игорь… – бормотала Ида. – Светлая иномарка…

Хрусталева водила машину сама, но сегодня приехала на такси. У нее было непреложное правило: никогда не садиться за руль в нетрезвом состоянии. Она знала по опыту: после завершения подобных меро-приятий всегда найдется желающий подвезти главную редакторшу модного журнала. Хрусталева привыкла пользоваться бесплатными услугами.

Дамы как бы поменялись местами. Элла Борисовна сейчас выглядела почти трезвой, а Иду окончательно развезло.

– Не надо было после коньяка шампанское пить, – резонно заметила Хрусталева. – Я себе этого никогда не позволяю.

– Угу… – Голова Иды окончательно склонилась на плечо новой знакомой.

Парочка выглядела очень забавно. Элла была почти на голову ниже Садчиковой – она уже задыхалась под тяжестью дородной бизнесменши, изрядно перебравшей спиртного.

– Удивительное дело! – рассуждала вслух Хрусталева. – И когда же ты успела так набраться, родимая?

Ида не отвечала.

Во время презентации Элла Борисовна ненадолго отлучилась, чтобы освежиться, а когда вернулась, застала Иду в невменяемом состоянии: та уже слово «мама» не выговаривала.

– Ноги поднимай выше, иначе сейчас обе загремим с лестницы. Как в известной прибаутке: так и … с крыльца, – к месту процитировала редакторша одно из своих любимых «народных» выражений. – Очень актуально!

Садчикова, промычав что-то невразумительное, зацепилась каблуком за ступеньку и рухнула на Эллу.

– Твою ж мамашу! – ругнулась Хрусталева, едва успев подхватить совсем обессилевшую приятельницу.

Ида ее не слышала.

– Да, слаба ты, видать, на выпивку, – сделала вывод Элла. – А с виду не скажешь.

Дамы, с трудом преодолевая лестницу, все-таки понемногу продвигались к машине.

Элла Борисовна, несмотря на свое не столь уж могучее телосложение, имела стойкий иммунитет к спиртному и могла выпить очень много – под горячее. Сегодня, на презентации, горячих блюд не подавали, там присутствовала лишь холодная закуска. Тренированный организм главной редакторши обладал удивительным свойством: поймав кайф и доведя себя до определенной степени расслабленности ("расслабухи", как говорили у них в редакции), она могла затем принимать довольно большое количество спиртного без особых последствий в дальнейшем. Иными словами, вливала в себя алкоголь – и не пьянела. Но твердо знала одно: чуткий организм вовремя даст команду, когда следует остановиться и перейти на минеральную водичку.

Роковую черту она переступала всего несколько раз в жизни. И последствия каждый раз оказывались очень тяжелыми. Повторять ошибок она не желала. За годы соответствующей практики Элла научилась четко улавливать критический момент. Сегодня с ней все было в порядке, к концу вечера голова прояснилась. А вот Ида…

– Зайчик! – Она попробовала встряхнуть Садчикову.

Та была в отключке, но послушно переступала красивыми ногами на высоченных каблуках.

– Давай, милая, давай, – подбадривала ее Хрусталева. – Еще два шага – и абзац!

Наконец она доволокла тяжелое тело до светлой иномарки. Темноволосый красавец открыл заднюю дверь.

– Чего сидишь? Помоги! – прикрикнула на него Элла Борисовна. – Видишь, не в себе человек.

Парень с надменным видом, медленно, словно нехотя, вылез из машины.

Хрусталева едва себя сдержала: она бы такого козлика ни в жизнь держать при себе не стала… Ну дармоед! Хозяйка напилась, а он сидит. И за что ему только деньги платят?

Ида, глупо улыбаясь, держалась за дверцу машины и не хотела лезть внутрь салона.

– Подержи ее, чтобы не упала.

Водитель обнял послушное тело. Элла подобрала леопардовый подол длинного платья (при этом ноги Садчиковой заголились до бедер) и приказала водителю:

– Залезай первым, примешь ее на руки, иначе она завалится. Потом я.

Шофер, согнав с лица безразличное выражение, беспрекословно выполнял указания. Он уже понял, что спорить с решительной дамой бесполезно.

* * *

– Куда ехать? – Он перебрался вперед и повернулся к Элле Борисовне, которая уселась рядом с Идой на заднем сиденье.

– Домой… – Она назвала свой адрес.

Темноволосый красавец лихо вырулил на шоссе.

– Машину хорошо водишь.

– А я все делаю хорошо, – нагло ответил он.

Всю дорогу Садчикова проспала, привалившись плечом к Хрусталевой. Ее красивые ноги оставались по-прежнему оголенными. Элла заметила, что парень, оборачиваясь назад, задержал взгляд на красивых полноватых коленках Иды… Перебьешься, голубчик!

– По этой улице. И налево, под арку.

Иномарка затормозила возле подъезда. Элла распахнула дверь и сильно встряхнула Садчикову:

– Вставай, подруга, приехали!

Как ни странно, Ида подняла голову и без посторонней помощи послушно вылезла из машины. Получасовой сон восстановил ее силы.

– Э, – растерялся водитель, – вы куда? Ей домой надо.

– Перебьешься сегодня, Игорек, твоя хозяйка переночует у меня.

– Да, я здесь останусь, – медленно выговорила Ида. – Завтра за мной заедешь, я позвоню.

Парень пожал плечами: ну, дескать, как угодно.

Дамы поднялись на лифте.

– У меня семнадцатый этаж. Вид на ночную Москву из окна открывается – загляденье!

Хрусталева занимала двухкомнатную квартиру в недавно выстроенном круглом доме-башне в одном из престижных районов Москвы. Она жила одна. Первый этаж здания, предназначенного для людей небедных, был оборудован под гаражи. Элла Борисовна заметила, как уважительно покрутил головой водитель Иды: удобство, комфорт. Приобрести жилье в таком доме – дорогого стоит.

Год назад Хрусталева переехала сюда, а раньше жила в однокомнатной квартирке с совмещенным сан-узлом и крохотной кухонькой, где даже холодильник не помещался: его приходилось держать в комнате. Теперь мечта наконец-то осуществилась: громадная кухня-столовая, просторная ванная, прихожая, холл, в котором могла бы разместиться вся ее прежняя однокомнатная квартирка, кладовка и две светлые комнаты. Одну она приспособила под кабинет и спальню, где всегда на полу вокруг рабочего стола валялись какие-то журнальные вырезки и газеты. В гостиной же поддерживался относительный порядок. Элла любила работать на кухне – там тоже виднелись следы ее деятельности: на подоконнике и столе лежали кипы журналов.