Осенние каникулы - Анна Дубчак

Утром она рассказала ему о своем ночном походе на квартиру Литвиновой.

– Ты почему не разбудила меня?

– Не захотела и не разбудила…

По ее тону он понял, что их мирной жизни наступил конец, что Наталия заскучала, захандрила и что теперь от нее можно будет ожидать всего, чего угодно. Возможно, что у нее появится новый любовник, которого она будет прятать. Как прятала в свое время Жестянщика.

– Что там, на квартире? – Он старался говорить ровным тоном, чтобы тоже не выдавать своего раздражения. – Надеюсь, ты не обнаружила там очередной труп?

– Нет… Но там я нашла синее пальто и белую «таблетку», то есть ту самую одежду, в которую была одета женщина, передавшая Жене Березкиной записку для Лари, – выпалила она на одном дыхании и перевела дух. – Тебе не кажется, что ее надо бы поймать… И вообще, непонятно, чем вы только занимаетесь в своей прокуратуре?! Про Берковскую ничего не рассказал… Куда ведут следы собаки – не знаете… А почерки? Почерки сличали? Кому принадлежит почерк на записке к Лари и Герману? Что там делают ваши сонные эксперты? Пьют чай с пирожками? Или пирожными?

И вдруг она кинулась к телефону.

Логинов заметил в ее глазах блеск: она что-то вспомнила, она загорелась, она начала сходить с ума… Так было всегда, когда она, как собака, брала след…

– Алло? – услышал он и весь обратился в слух. – Андрей? Слава Богу, что ты дома… Ты не мог бы мне сказать, что вы ели на даче, перед тем как поссориться с Ириной? Пили чай? И все? А яблоки, яблоки были? Ну конечно… В это время на даче всегда можно найти кортланд или какой-нибудь другой зимний сорт… А печенье там, бисквит не ели? А вино красное не пили? Что? Зачем? Хорошо, подъезжай… – Она положила трубку. – Так вот… – это она уже адресовала Логинову, – я устала… Я не хочу так жить… На улице сыро и противно, холодно и дует ветер… А виноват во всем только ты!

Он обнял ее.

– Да что же это с тобой происходит? Да забудь ты обо всем этом… Я тебе сколько раз уже говорил…

– Это все слова, – говорила она ему, давясь слезами, причину которых не понимала сама. – Я стала нужна тебе, но не как просто Наташа, а как человек, наделенный дурацким даром что-то видеть… Посуди сам, насколько невероятно будет звучать все то, что происходит с нами, со мной в частности, если кому-нибудь рассказать об этом… Кстати, – она подняла мокрое от слез лицо и пригладила растрепавшиеся волосы, – что сказал Мишин по поводу следов, оставленных собакой в моем кабинете?

– Честно?

– Ну конечно!

– Он запил. Манджиян сказал, что следы совпали…

– Нас всех, всю нашу полоумную компанию, включая ответственных работников прокуратуры, между прочим, могут спокойно упечь в психушку…

– Может, ты хочешь что-нибудь выпить? Я же вижу, как ты нервничаешь… Вина, например…

– А еще бисквитов и яблок, чтобы потом утопиться?

Он ее не понимал.

Пришла Соня, розовощекая и счастливая.

– Я хочу покормить вас завтраком.

И ни слова о квартире, переменах в жизни вообще.

А следом заявился Захарченко.

И вдруг Наталия вспомнила про Жору. Вбежала в комнату и, обнаружив, что он еще просто спит, громко, в голос, вздохнула:

– Как же ты меня напугал! Я уж думала, что тебя черти съели…

Жора посмотрел на нее презрительным взглядом:

– Уж сказали бы сразу: собаки съели…

– Разговорчики! Быстро за стол… Завтракаем и разбегаемся кто куда…

– И я?

– А вот ты побудешь пока под домашним арестом.

Она с чашкой кофе уединилась с Андреем.

– Ты мне хотел что-то сказать?

– Да, я вспомнил… Вот когда вы начали расспрашивать про красное вино и бисквит, я вспомнил сразу, что все это было на столе… Но это было не наше…

– Как так?

– Понимаете, когда мы приехали на дачу, а приехали мы в разное время… Когда я приехал, она, Ирина, была уже там… Я еще спросил ее, где это она нашла такую шикарную бутылку… Знаете, красное испанское вино в совершенно роскошной бутылке… И коробка из-под печенья, а на тарелке несколько засохших бисквитов с орехами…

– Засохших?

– Вот именно. Она сказал мне, что это пиршество не имеет к ней никакого отношения, что это все она нашла здесь, когда пришла…

– Значит, на даче кто-то был?

– Да, кто-то чужой… Она же практически не запирается…

– А в чем она была? Ира, я имею в виду…

– Она была в красивом черном свитере, который очень шел ей, и юбке… Она очень хорошо выглядела…

– А какая была юбка?

– Длинная, с разрезом, кажется, темная…

– А клетчатой рубашки вы не видели?

– Видел… – сказал он и почему-то покраснел. – Вот не думал, что мне придется говорить с вами об этом… Понимаете, мы же с ней столько времени не виделись…

Словом, мы часа два, перед тем как поссориться, провели в постели… И после этого она уже была без юбки, но в какой-то мужской клетчатой рубашке… Она тоже ей шла…

– И когда вы ударили ее по лицу, она была в этой рубашке, а не в свитере?

– Да, правильно… В свитере я ее больше не видел… И вообще не видел…