Младенец и черт - Борис Акунин

Услышав про честь, резидент переменился в лице. Построжеллицом, в осанке стала заметна коренная офицерская выправка. И, слава Богу,перестал пялиться на пистолет, а то Алеша всё боялся, что немец углядит в низурукоятки зияющую дырку.

– Нет, не забыл, – отчеканил резидент. –Просто я думал, что разговариваю с обычным филером. Теперь вижу – ошибся. Чтож, давайте поговорим как люди чести.

А потом вдруг поежился и совсем другим, человеческим голосомпопросил:

– Послушайте, давайте продолжим эту увлекательнуюбеседу внутри. Не хотелось бы простудиться перед смертью.

Романов тоже продрог, да еще и промок, главное же –оказавшись внутри, он приблизился бы к заветной папке. Это соображение иположило конец колебаниям.

– Пожалуй, – великодушно кивнул он.

Резидент повернулся идти, но сразу же с беспокойствомоглянулся:

– Только дайте честное слово, что не выстрелите мне взатылок. Теперь, когда Тимо больше не держит вас на мушке…

Покосившись на свой бесполезный пистолет, Алеша пообещал:

– Честное слово.

Перед самой дверью (верней, дверным проемом, ибо створка кактаковая отсутствовала) шпион обернулся еще раз.

– Вспомнил, где я вас видел. Во-вторых, это вы были влесу с тем офицером…

– Во-вторых? – удивился Алеша странному оборотуречи.

– Да. Потому что в первый раз мы встретились на станцииЛевашево. Не так ли? Вы рыцарственно пришли мне на выручку. – Немецпонимающе усмехнулся. – Рассчитывали втереться в доверие?

– Что-то в этом роде, – бодро ответил Романов.

– Правильно сделали, что отказались от этой глупойзатеи. Лежали бы сейчас где-нибудь в канализационном люке с проломленнойголовой. Я на дешевые трюки не покупаюсь.

У входа благодаря отсвету костра было светлее, и резидент слюбопытством рассматривал студента. А студент – резидента. Обычное лицо, безособых примет. Такое может быть и у русского, и у немца.

– Наверное, вы русский немец?

Не думал, что шпион ответит. Однако блондин охотно поддержалразговор:

– Нет, я немецкий немец. Просто с детства учил вашязык. Отец и дядя, оба люди военные, всегда говорили: Россия для нас самаяглавная страна. И это правда. Ваша отчизна, мой друг, велика размерами, но юнаразумом. Рано или поздно вы, русские, поймете, что наши три империи, как родныебратья. Германия – старший брат, Австро-Венгрия – средний, Россия – младший.Нужно всего лишь, чтоб вы признали эту иерархию, и тогда три наших орла будутпарить над всем миром.

Снисходительность, с которой резидент излагал свою, спозволения сказать, концепцию, была просто смехотворна!

Алеша подхватил:

– «Старший умный был детина, средний сын и так и сяк,младший вовсе был дурак». Так что ли? Знаете, чем эта сказка кончилась?

– Знаю. Ивану-дураку помог Конек Горбунок. Но мы живемне в сказочном царстве-государстве, а в Европе двадцатого века. Дуракам здесьникто помогать не станет. Хотите, я скажу вам, зачем нужна война, котораяначнется через неделю, самое большее через две? Без войны Россия не поймет, чтостарших братьев нужно слушаться. Урок будет болезненный, но пойдет вам наблаго.

Еще и указательный палец поднял. Разозленный Алешаприкрикнул на благожелателя:

– Ладно, это мы поглядим. Что встали? Идем!

А поскольку немец не тронулся с места, да еще и смотрел настудента с возмутительной отеческой улыбкой, Романов подтолкнул его свободнойлевой рукой.

Это подействовало. Улыбочка исчезла.

– Попрошу без фамильярностей! – Физиономия шпионабудто одеревенела. – Перед вами капитан генерального штаба! Позвольтепредставиться: Йозеф фон Теофельс. Вы знаете, что согласно международнойконвенции я обязан в подобной ситуации называть подлинное имя и звание. –Он щелкнул каблуками, сухо и резко наклонил голову. – Это очень древнийрод. Среди владельцев замка Теофельс были и крестоносцы. А с кем имею честь я?