Утерянный жемчуг - Крис Велрайт

Линши взял ее за руку и вложил в ладонь ручку зонта, после чего вышел из-под навеса и скрылся за углом.

— Бери и выкинь? — повторила Мэйлинь. — Не хочет брать его с собой, чтобы не намочить свой портшез?

Она редко проявляла злость в открытую. Живя под одной крышей с ворчливой матерью, Мэйлинь привыкла сносить чужое дурное поведение молча, но сейчас ей с трудом удавалось сдерживать рвущиеся слова. Она что, его служанка, что теперь обязана выкидывать за него вещи? Как легко он готов вышвырнуть хорошую вещь в помойку. Небось и с людьми так же поступает, когда те теряют для него ценность.

Мэйлинь вышла из-под навеса, прячась под оставленным Лиджу зонтом. Есть во всем ведь и хорошая сторона: по крайней мере, не придется мокнуть, а зонт можно продать.

Глава четырнадцатая

Всю ночь Мэйлинь не могла уснуть. Она лежала на жесткой подстилке и вглядывалась в пошарпанные половицы. В ее голове продолжали крутиться слова, сказанные господином Лиджу о людях и их месте. Мало ей было прозвища «грязной сэянки», так теперь ее сравнили с полом, который должен быть тихим и удобным.

Удобный пол? Да спал ли на нем когда-нибудь этот господин, чтобы такое заявлять? Уж лучше она будет гвоздем, который вопьется в его ногу! И почему он приказывает ей? Сделай это, сделай то… Она не рабыня, не слуга, а он вообще неизвестно, кто!

Ей казалось, что она уже давно смирилась с собственным положением в синторском обществе, но сравнение господина Лиджу сильно ранило. Конечно, он, наверное, богатый, а может, даже из благородный семьи, а она обычная безродная беднячка, и потому он вправе так говорить с ней. Ничего нового в его словах тоже не было, очевидно же, что все богачи так думают о таких, как она, но почему так обидно было это услышать? Не потому ли, что слова больнее, если их произносят красивые люди?

Ее нижняя губа задрожала, а глаза защипало. Она зажмурилась со всей силы и досчитала до десяти, после чего перевернулась на другой бок и постаралась думать о море.

* * *

— Ты весь день, как потерянная. — Суи занесла на кухню собранную на подносе грязную посуду. Она сегодня отвечала за главный зал, битком набитый посетителями.

— Я действительно потерялась, — задумчиво ответила Мэйлинь.

Зола, которую она тщательно выгребала из печи, никак не хотела ложиться в совок. Темное облако пыли осело на ее руки.

— Ты переживаешь из-за того, что не смогла прийти к тетушке Фуян? Почему ты уже который год отказываешься от такого шанса? Я тебя не понимаю. Вон как ловко ты ей помогла вчера на кухне. Ну почему ты не хочешь попробовать?

Мэйлинь молчала, она не знала, как объяснить подруге, что у нее не хватает храбрости. Суи всегда видела в ней опору, и сейчас она не может подвести ее. Особенно, когда ее подруга нуждается в помощи и поддержке.

— Или ты ринулась в Ведомство, чтобы увидеть того линши? — Суи хитро подмигнула. — Такое я могу понять. Насчет тетушки Фуян не переживай, я ей все объясню. В конце концов, ты можешь просто стоять рядом учиться, если ты еще не готова дать ответ.

Раньше бы Мэйлинь запрыгала от радости, услышав такое, но сейчас в ее сердце засела странная грусть и обида. Эти чувства, словно зола, запачкавшая руки, облепили ее изнутри и не давали другим эмоциям выбраться наружу. Мэйлинь печально вздохнула.

— Что это? — резко воскликнула Суи и подскочила к подруге.

— Что? — всполошилась Мэйлинь опасаясь, что слишком усердно выметала из печи золу, и та могла попасть на корзины с продуктами.

— Звук! — Суи повторила вздох Мэйлинь, а потом приобняла ее за плечо и приблизив к ней лицо, прошептала: — Кажется, я догадалась…

— Суи, о чем ты говоришь?

— Это взход нераздельной любви!

Мэйлинь отпихнула ее от себя, и Суи села на пол, громко рассмеявшись, после чего снова подвинулась к подруге:

— Кто он? Кто же украл твое сердце?

— Ты путаешь, Суи, — Мэйлинь слабо улыбнулась, — он его не украл, он истыкал его иголками, как морской еж.

— Иголками? — занервничала Суи. — Тебя что, кто-то проклял?

— Вот это уже больше похоже на правду…

— Да что случилось? Мы же подруги, мы же обещали, что будем всем делиться и рассказывать правду, что бы ни случилось.

— Да ну? — усмехнулась Мэйлинь и бросила взгляд на ее живот.

— Мне просто нужно было время, чтобы рассказать тебе о таком, — смутилась Суи.

— Вот и мне нужно время. Этот человек будто хочет со свету меня сжить. — Мэйлинь почувствовала, как в ней поднялась волна злости. — Его слова ранят, он толкает на дурные поступки, использует меня и норовит затянуть в самую пучину! Как же я его ненавижу. Да! Вот это слово — ненависть. Как только я его вижу, мне хочется впиться ногтями в его личико и выцарапать эти проклятые глаза! Ну почему боги даровали ему такую внешность? Почему он умеет так больно задеть, что я потом не сплю ночами? Почему я вообще постоянно думаю о нем? Он же мерзавец, он же… — Мэйлинь так сильно разозлилась, что не заметила, как перешла на сэянский, используя все ругательства, какие только знала.

— Ох, — теперь пришла очередь Суи вздыхать. — Все действительно намного хуже.

— Так я тебе о чем и говорю! — прошипела сквозь зубы Мэйлинь. — Будь он проклят и обращен в каракатицу. Пусть вся его еда всегда будет соленой, как морская вода, а вся его жизнь горькой, как комбу!

— Как что? — Суи не поняла последнего слова, но тут же нервно отмахнулась от него: — Ой, да не важно. Лучше скажи, кто он? Неужели это тот самый линши? — догадалась Суи и испуганно закрыла ладонью рот.

Мэйлинь бросила на подругу гневный взгляд.

— Теперь понятно, почему ты так злишься, — печально ответила Суи и приобняла Мэйлинь. — Это и правда все очень сложно. Ведь ты ему совсем не пара, такое непросто принять.

— Боги! Да при чем тут это!

Суи снова засмеялась, наблюдая как Мэйлинь ожесточенно бросилась выгребать оставшуюся золу.

— Знаешь, Мэйлинь, почему тебе так трудно? Потому что