Испытательный полигон - Майкл Коннелли

— Помнишь Бамбаджана Бишопа? — спросил я. — У нас есть его досье? Нужен его мобильный.

Лорна набрала имя в поиске.

— Должно быть, — сказала она. — Зачем он тебе?

— Просто, — сказал я. — Хочу узнать, как он.

Она нашла номер, записала его на стикер и передала мне. Я ушёл к себе в кабинет, чтобы избежать дальнейших вопросов.

Три года назад, когда я отбывал трехмесячный срок в окружной тюрьме по ложному обвинению в убийстве, я нанял его в качестве своего защитника. Он был внушительным мужчиной, закаленным в тюремных стычках. После освобождения я взял его к себе водителем – это было условием нашей договоренности.

Я закрыл дверь, уселся за стол, выдвинул ящик и достал один из своих «особых» одноразовых телефонов. Включив его, я набрал номер Бишопа, надеясь, что он ответит, несмотря на незнакомый номер.

Он ответил только после третьего звонка.

— Кто это, чёрт возьми? — спросил он.

— Бамба, — сказал я. — Это твой адвокат.

— Микки? — спросил он.

— Всё верно, — сказал я. — Как ты, Бамба?

— Всё нормально, чувак. Всё нормально, — ответил он.

— Работаешь? — спросил я.

— Тут‑там, сам знаешь, — сказал он.

— У меня может быть для тебя кое‑что, если интересно, — сказал я.

— Я всегда заинтересован, — ответил он.

— Никакой уголовщины, — сказал я. — Но и официальным это не будет.

— Слушаю, — сказал он.

Я рассказал.

Глава 19.

Когда я вернулся домой, в доме было темно. Мэгги в последнее время задерживалась в офисе допоздна. Пыталась отвлечься от мыслей о своих потерях. Я написал ей и спросил, не хочет ли она заказать что‑нибудь на ужин через «ДурДэш» или, может быть, съездить в «Пейс» в каньоне, поесть итальянской кухни. Я предпочитал второй вариант, но не был уверен, в каком она настроении и захочет ли вообще есть.

Она уже прошла все пять стадий горя. Теперь, казалось, балансировала на грани между депрессией и принятием. Она зацикливалась на том, что потеряла: школьных альбомах, мозаике из плитки, которую мы когда‑то купили в Риме, потому что на ней была изображена девочка с мороженым, удивительно похожая на нашу дочь. Иногда я просыпался посреди ночи и видел, как она разглядывает фотографии на телефоне. Часть снимков была её, сделанных в доме в Альтадене, часть — из новостных лент времён пожара.

В другие дни она говорила о том, чтобы построить дом заново — по своим требованиям. Но мы оба знали: пройдут годы, прежде чем она сможет войти в новую входную дверь. Я не переставал напоминать, что у неё есть дом здесь, рядом со мной. Это не рассеивало тучи. Я всё ещё сомневался в нашем общем будущем. Оно казалось слишком хрупким, чтобы говорить о нём вслух.

Я прошёл в дальнюю комнату, где стоял мой письменный стол. Кэсси Сноу и её история всё время лезли в голову и мешали сосредоточиться на текущем деле. Я открыл ноутбук, вошёл в интернет и вбил в поисковик: «АСМР».

Это открыло для меня совершенно новый мир. АСМР — автономная сенсорная меридиональная реакция. Так описывали физиологическое ощущение, вызванное звуковыми, визуальными или тактильными стимулами. Его описывали как эйфорическое покалывание, которое идёт по коже головы, шее и позвоночнику к конечностям. Это могли вызывать определённые голоса. Или звуки. Например, треск статики в одеяле. Мазки кисти по холсту.

В одной из статей, которые я прочитал, популярность роликов на «Ютубе» давно умершего художника Боба Росса объясняли АСМР‑свойствами его голоса и звуком мазков кисти.

АСМР испытывали не все. Но многие из тех, кто его чувствовал, искали это ощущение, как наркотик. Некоторые говорили, что у него есть терапевтический эффект: он помогает при бессоннице и панических атаках. В интернете было больше десяти миллионов роликов от таких АСМР‑любителей, как Кассандра Сноу. Люди шепчут в микрофоны, стучат по полым предметам, рвут и мнут бумагу. Казалось, для любой потребности существовало своё АСМР‑решение.

Но, судя по медицинским сайтам, которые я проверил, не было ни одного масштабного клинического исследования, показывающего влияние АСМР на мозговую активность и психическое здоровье. Суть была в том, что те, кто реагировал на АСМР, жаждали его. Те, кто не реагировал, относились к нему с подозрением.

Я подумал о тембре голоса Кэсси и её длинных заострённых ногтях. Вспомнил, как она сказала, что у неё есть свой канал. Я зашёл на «Ютуб» и поискал её по имени. Ни по Кэсси, ни по Кассандре Сноу ничего не нашёл. Я решил, что у неё, скорее всего, был профессиональный псевдоним, чтобы сохранить конфиденциальность. Я предположил, что АСМР‑исполнители могут притягивать сталкеров, которым нужно больше, чем просто видеотрансляция.

Моё погружение в этот неизвестный мне мир натолкнуло меня на идею. Я подумал о затягивающем эффекте АСМР и позвонил Макэвою. Судя по звукам, он сидел в баре. В телефоне слышались голоса на заднем плане и звон посуды.

— Где ты?

— В своём местном. «Мистраль» в Шерман‑Оукс.

— Один?

— Сейчас да. Что происходит?

— Помнишь, мы говорили в клетке? В материалах, которые ты просматривал, было что‑нибудь про голос?

— Голос? Что ты имеешь в виду?

— Голос Клэр. Голос Рен. Откуда он взялся?

— Хм... Я видел какие‑то отчёты. Они тестировали разные голоса, да.

— Ты знаешь, что такое АСМР?

— Э‑э... не уверен.

— Это положительная физиологическая реакция на стимулы. В том числе на голоса.

— Не помню, чтобы читал о чём‑то подобном в отчётах. Но я специально не искал. Там столько всего. Плюс я немного отвлекся на материалы, которые мы получили от Челленджер. Это важно?

— Может, и нет. Но посмотри глубже, когда сможешь. Дай знать, если что‑нибудь всплывёт.

— АСМР. Понял. Спокойной ночи.

Я отключился. Этот короткий разговор напомнил мне дни, когда я сам сидел за барной стойкой. Я не скучал по тем временам.

С улицы донёсся характерный гул «Харлея». Когда двигатель замолчал после двойной перегазовки, я понял, что приехал Циско. Я вернулся в дом и открыл входную дверь ещё до того, как он успел поднять руку к звонку.

— Я думал, ты перестанешь крутить мотор перед тем, как заглушить, — сказал я. — Соседи меня за это разнесут.

— Извини, — сказал Циско. — Сила привычки. Забыл.

— Да, передай это Хэнку, старику, который живёт