Красота ее сгубила - Марина Серова

Мужчина ходил по кабинету взад-вперед, думал, рассуждал:

– Родни у Андрея не осталось, насколько я знаю, даже представить не могу, где ее искать! Хотя стоп! Почему же я сразу не додумался! Валя очень сильно была к брату привязана, любила его какой-то нездоровой, не сестринской любовью. И точно пойдет к нему на могилу! Может, там вы ее и поймаете? Если хотите, я покажу, где похоронен мой лучший друг. Я им с женой памятник поставил добротный, за могилкой слежу, все честь по чести.

Конечно, мы согласились, Юрий Александрович уведомил секретаря, что сегодня его уже не будет, и попросил, чтобы встречи все перенесли на завтра, и мы поехали на его автомобиле на кладбище. Я сокрушалась:

– Вот теперь моя ласточка разбита вдребезги по вашей милости! Хорошо еще сама жива осталась. Но пешком я вообще передвигаться не привыкла. Это так бесит! Огромная потеря времени.

Юрий Александрович хлопнул себя по лбу. Вдруг остановился и сказал мне:

– Вот я дурак, ну конечно! Вы же из-за моего дела так пострадали! Так, садитесь за руль. Пробуйте! Нравится машина? Удобная? Если да, то она ваша. Я завтра все документы оформлю. Считайте это за моральный ущерб, вы ведь чуть жизни не лишились из-за этой Валентины! Если, конечно, это она причастна к покушению.

Я повеселела: вот это другое дело! Машина была шикарная: кондиционер, кожаные сиденья, цвет лаконичный, черный, все как я люблю, я о такой и мечтать не могла! Киря так вообще поперхнулся и чуть слюной не подавился от зависти, присвистнул:

– Неплохо, однако, живут частные сыщики! Поздравляю, Танюша, на такой машинке можно сутками преступников ловить.

Я улыбалась:

– Ну спасибо, конечно, не ожидала, неудобно даже! Я же еще не раскрыла это преступление. А вы мне такие царские презенты преподносите!

Юрий Александрович грустно усмехнулся:

– Не переживайте, не от сердца отрываю, дома еще одна в гараже стоит, жены. Да и кому мне теперь что дарить? Так что пользуйтесь с удовольствием и меня добрым словом вспоминайте. Так-с, мы приехали. Подождите меня минутку, я найду смотрителя кладбища, сначала у него спросим, не видел ли он тут Валентину. Федор – мужик хороший, и память у него что надо.

Минут через десять к ним подошел хромой пожилой мужчина в кепке и спецовке, представился:

– Федор Козлов, смотритель. Вы, как обычно, к своим, Юрий Александрович? Гости с вами? Не обессудьте, что интересуюсь. Просто столько вандалов развелось. Вот недавно облили памятник один краской, а мне влетело по первое число. Некоторые барышни сумасшедшие бегут на кладбище селфи делать, потом в сеть выкладывают пляски на могилах. Страшное время, товарищи, у людей ничего святого нет.

Юрий покивал и спросил:

– Да, это со мной люди. Федор, посмотри на этот портрет. Такая дама на мои могилки не приходила? Мы ее ищем! Это сестра Андрея, Валя. Вроде объявилась в городе, но никак не найдем ее. Вдруг увидишь похожую женщину, позвони вот Тане. Это частный детектив. Она расследует дело о смерти моей доченьки. А товарищ следователь ей помогает.

Смотритель смотрел на ориентировку, на фото и вдруг сказал:

– А вчера была похожая вроде женщина. Правда, она в платочке и темных очках, но общий образ вроде схожий. Долго стояла около могилок, плакала, сказала, еще придет. Хорошо, как появится, я сразу позвоню.

Мы постояли немного у могилок, я отметила, сколько цветов, игрушек на свежей могиле Юли, один букет был совсем свежий, там еще лампадка тлела, и открытка была вставлена. Я машинально осторожно, чтобы не стереть отпечатки, ее достала, развернула и прочла: «Покойся с миром, я отомщу за тебя…» Не было сомнений, что это написал тот же человек, который угрожал мне и Юрию Александровичу. Я положила открытку в пакетик, решила проверить отпечатки. Про себя отметила, что памятник Андрею и его жене действительно был дорогим и оригинальным. На нем супруги так трогательно держались за руки, оба были при жизни красивыми людьми. И подпись: «Вместе навсегда». А рядом тоже совсем свежая могила жены Юрия Александровича. Я смотрела на фото красивой, ухоженной женщины, которая смеялась, и ее глаза были такими счастливыми. Юрий не выдержал, обнял крест с фотографией, плакал, бормотал что-то. Я подумала, как же страшно потерять и дочь любимую, а следом за ней еще и жену.

Весь следующий день мы переоформляли с Юрием Александровичем машину на меня, я правда была довольна как слон и даже не думала отказываться от подарка. Хотя Киря меня стыдил в шутку:

– Растешь, Танюша! Скоро виллы и яхты дарить начнут! Красиво жить не запретишь! Не то что мы, вкалываем за копейки! А вместо благодарности одни выговоры! И главное, села в машину так, как будто она и была твоей! Ну ты даешь!

Я смеялась и подшучивала над другом:

– Знаешь, папа всегда меня учил быть принципиальной, не брать взяток, жить, как ты говоришь, на эти копейки, и мы так и жили. Он по́том и кровью заработал и звание, и квартиры. Да и я так же начинала, сам помнишь. А когда в частные сыщики перешла, стала по-другому на жизнь смотреть. Увидела другую жизнь. Раньше давилась горьким паленым «Якобсом», и ничего, а теперь не хочется такой гадости. Привыкла к хорошему, дорогому сорту кофе. И так во всем. Теперь живу по принципу: «Дают – бери!» Юрий же сам сказал, в гараже еще одна, так почему не принять дар? Если так настойчиво предлагают.

Киря кивнул:

– Согласен на все сто, если есть возможность, надо жить с комфортом! Ты молодец! Как там твой кавалер? Ты уже, как самка богомола, его сожрала? Или он еще трепыхается?

Я так смеялась, еле успокоилась:

– Ты прямо на больную мозоль давишь! Прохор на меня смертельно обиделся и уехал. И я его понимаю, приехал мужик с барышней расслабиться и отдохнуть на море, а она в первый же день утопленницу нашла в море. Кто такое выдержит? Ну что поделать, я такая! Пока не доведу дело до конца, не успокоюсь.

Через день мне позвонил Федор и взволнованным голосом сказал:

– Алло, здравствуйте, вы Татьяна? Там эта женщина снова пришла! Так что приезжайте быстрее. А я постараюсь пока за ней издалека присмотреть!

Мы с Кирей тут же ринулись прямиком на кладбище! Я неслась как угорелая, нарушая все мыслимые и немыслимые правила.

К могиле подошли осторожно. Возле нее стояла женщина, в черных очках и шелковом платке, одета прилично, дорого. Она тихо плакала, что-то шептала губами беззвучно. Мы с Кирей