Огненный шар - Галина Владимировна Романова

Она была умна. Очень! И запросто могла организовать преступление. Но если бы она его организовала, то Мельников бы тогда точно сгорел! Промаха не было бы!

– Кто-то что-то не поделил. И… И произошло то, что произошло, – ее руки взметнулись дирижерским жестом. – Не понимаю, почему вы мне задаете эти вопросы?

– Поясню… – он сел поудобнее, подперев подбородок кулаком. – Не так давно вы в приватной беседе высказались на счет Мельникова, что хорошо бы ему сгореть заживо. Человек, которому вы это сказали, может это подтвердить.

– Олька, что ли? – фыркнула Карина, хищно сузив глаза. И впервые за время беседы пальцы ее нервно сцепились. – Идиотка недоделанная! Решила таким образом кресло мое занять. Смех да и только!

– Вы говорили так, Карина Георгиевна?

– Говорила, но не так, – ее плечи под тонким шелковым платьем судорожно дернулись. – Разговор зашел о Севастьянове.

– Это ваш учредитель?

– Совершенно верно. Он в тот день нагрянул к нам с очередным деловым визитом. Ольга расчувствовалась. Говорит, переспала бы с ним запросто, так он ей импонировал. И начала приставать ко мне с вопросами, – Карина смущенно умолкла.

– Какого плана вопросы? – Востриков догадался.

– Смогла бы я переспать с Севастьяновым, и если да, то на каких условиях? Вот был ее главный вопрос. Если бы, говорит, он твой кредит погасил, ты бы с ним переспала? Говорю же – идиотка! – Ее взгляд упорно избегал встречаться со взглядом Вострикова. – Короче, доставала меня, доставала. Я и брякнула, что переспала бы с ним, если бы он сделал так, чтобы сдохло это чудовище. Это дословно, Александр Александрович. Согласилась, говорю, если бы оно горело в аду, а сначала на земле. Вот и все! Никаких заживо не было. И вообще больше ничего не было. Только пустая болтовня перед уходом с работы. А что же Мельников сам? Он вам не рассказывал об этих моих словах?

– Нет, – соврал Востриков. – Думаю, ему об этом неизвестно.

– Странно… – Карина покусала пухлую губу. – Он что же, наш кабинет снял с прослушивания? Что-то не верится!

– Почему?

– Он слушает всех, кто принадлежит к группе риска, – ее лицо исказила гримаса ненависти. – А я отношусь к их числу. И то, что он не слышал, мне не верится. Он мог никак не проявлять себя неделями, мог делать вид, что ничего не произошло, но не слышать моих слов он не мог! Повторюсь: он мог промолчать тогда и потом. Но это все равно выплеснулось бы рано или поздно. Как уровень зла в его черной душе зашкалил бы, так и…

– Вы уверены?

Вострикову сделалось не по себе.

Странные отношения связывают генерального директора и его подчиненную. Более чем странные! Она желает ему смерти, но послушно ложится с ним в постель. Он знает, что она желает ему страшной смерти, но никак на это не реагирует. Ладно, если Мельников узнал это только вчера от Ольги, за полчаса до их визита. А если нет? Если он узнал об этом раньше? Сразу после того, как прослушал запись? Почему он никак не прореагировал, черт побери?! Почему не наказал ее? Почему не привлек к ответственности, когда произошло преступление? Странно!

– Я почти уверена, что он слушает наш кабинет, Александр Александрович.

– Карина Георгиевна, какие отношения связывают вас с Мельниковым? – спросил он наконец.

– Никакие! – не сказала, выплюнула она. – У меня нет с ним отношений!

– Но сам Мельников так не считает, – Востриков снова вкрадчиво улыбнулся. – Он признался, что спит с вами.

– Он??? Это ничтожество так сказал?! Что он спит со мной??? Это… Это…

Карина стремительно сорвалась с места, шагнула к окну и оперлась о стекло лбом, схватившись за подоконник. Плечи ее дрожали, кажется, она заплакала. Но когда она повернулась, глаза ее были совершенно сухими.

– Я не сплю с ним, Александр Александрович. А просто подчиняюсь.

– В смысле?

– Делаю то, что он прикажет. Чтобы… – она густо покраснела. – Чтобы он не уволил меня! Чтобы я не лишилась работы и хорошего заработка, который позволяет мне не лишиться дома! Что смотрите??? Считаете меня продажной??? А мне плевать, понятно!!! Плевать!!! И на ваше мнение, и на мнение сотен других людей!!!

– А на мнение вашего мужа? – оборвал он ее истеричный монолог. – Вам тоже плевать? Что он думает об этом?

– Муж? – Она запрокинула голову и грустно рассмеялась. – Муж ничего не думает об этом. Он просто об этом не думает!

– Он не знает?

– Знает! Или догадывается! И просто об этом не думает. Так удобнее… Нам так удобнее, чтобы не свихнуться, не чувствовать себя падшими. Нам… Так… Удобнее…

Она вернулась на место с поникшими плечами и опущенной головой. И уже не казалась Вострикову такой уж самоуверенной красавицей. В ней было столько скорби и отвращения к самой себе, что он даже упрекнуть ее не посмел бы.

«К ней не липнет грязь», – решил он вдруг в момент воцарившейся в кабинете паузы. И ему стало ее жаль.

– Он мог это сделать?

– Кто? Что? – едва слышно спросила Карина.

– Ваш муж мог покушаться на жизнь Мельникова?

И вот тут она встряхнулась от стыда и отвращения. Резко выпрямилась и глянула на него потемневшими от злости глазами.

– Вы считаете, что мой Генка угнал машину этого урода?! Вы с ума сошли??? Простите… – потупилась она, уловив укор в его глазах. – Он не просто не мог, он не станет этого делать. Никогда!!!

– Откуда такая уверенность?

– Он не сможет угнать даже самокат, прислоненный к забору! – фыркнула она почти весело. – Мой Генка – это… Это чудесный милый человек. Но очень, очень слабый. И угнать машину!!! Смеетесь?!

И она даже рассмеялась. Хотя и весьма неубедительно.

– Он мог и не угонять машину, – принялся размышлять вслух Востриков. – Мог наблюдать за тем, как человек садится в машину Мельникова и едет куда-то. Мог совершить на него нападение, спутав с Мельниковым. И сжечь потом, чтобы спрятать все следы.

– Ага! Как же! Перепутать с Мельниковым! Вы слышите себя, Александр Александрович?! – возмутилась она. – С какой стати ему его с кем-то путать?! Он отлично знает Мельникова! Он знает его в лицо. И этого, пардон, урода сложно с кем-то перепутать! Очень сложно!!!

Что, тупик, Сан Саныч? Востриков с тяжелым вздохом взъерошил свою непокорную шевелюру. Глянул на Карину Илюхину: она уже обрела былую уверенность. И поглядывала на него теперь если не с превосходством, то с удовлетворением – точно.

– Послушайте, Александр Александрович, – чуть наклонилась она в его сторону и проникновенно глядя ему прямо в глаза. – Но это же глупо, поймите! Глупо подозревать меня и мужа. Мы достаточно взрослые и умные люди. И не стали бы делать того, о чем неосторожно заявили при посторонних. И в конце концов, Мельников-то жив! Из-за чего весь сыр-бор-то, не пойму?