Ледяной свидетель - Алексей Макеев

– Ой! Вы знаете, где Вячеслав?

– Знаю, – не стал кривить душой Гуров, – но…

– Ой, как это замечательно! Надо же, как быстро сработало! Давайте с вами встретимся поскорее! – затараторила девушка.

– Давайте… – все еще больше озадачиваясь, произнес Гуров. – Где?

– Тут у нас есть замечательное кафе, мы со Славой всегда его посещаем! Называется «Сказка». Я буду там минут через сорок, только закончу сеанс!

– Ну хорошо, – согласился Лев. – Я буду в черном пальто, с «эппловским» айпадом. Сяду за свободный столик.

– Садитесь в угол, там отличное место рядом с аквариумом! – радостно сообщила девушка.

– Постараюсь, – усмехнулся Гуров и отключил связь. Потом повернулся к Крячко и, не зная, что и сказать, покрутил пальцем у виска.

– Значит, ты к хорошенькой девушке, а я к старому судье? – насмешливо спросил Крячко. – Лева, я всегда знал, что ты жлоб!

– Ой, я бы с удовольствием с тобой поменялся. Боюсь, если мы что и получили ценного в РОВД, так это характеристику Олеси. Так что, если желаешь…

– Нет уж! – сразу категорически открестился Крячко. – Ты же знаешь, я терпеть не могу дур! Хотя среди баб их количество составляет девяносто девять процентов!

– Один процент, видимо, приходится на твою жену, – улыбнулся Гуров.

– Обижаешь, Лева! На твою тоже!

На этом Крячко распрощался с Гуровым, поскольку судья Захарчук, к которому он направлялся, жил в другом конце города от кафе «Сказка». Гуров ехал один в джипе и нисколько не жалел о том, что Орлов выделил им для поездки в Орехов именно этот автомобиль. Дороги здесь были куда хуже московских, лед, похоже, никто не то что не колол, а даже не посыпал песком, и на обледеневшем асфальте мощная шипованная резина внедорожника оказалась как нельзя кстати.

Кафе «Сказка» было очень среднего уровня. Но, возможно, в Орехове оно и считалось одним из лучших. Правда, обстановка внутри действительно была уютной. Зал декорирован в морской тематике, по углам расставлены аквариумы с живыми рыбками. Все, правда, выполнено на довольно кустарном уровне, но выглядело мило. Во всяком случае, для молоденьких девушек, не избалованных столичными изысками. Не зная, какой именно угол Олеся имела в виду, Гуров присел за дальний. Положив на стол планшет, он заказал две чашки кофе и пирожки и принялся ждать Олесю.

Сильные морозы сказывались на всем, в том числе и на работе общественного транспорта. Во всяком случае, в Орехове, где транспорта и так было гораздо меньше, чем в Москве, не говоря уже о метро, активного движения на замерзших дорогах не наблюдалось. Троллейбусы не ходили вовсе, трамвая здесь не существовало, а попадавшиеся юркие маршрутки были в эти дни редкими гостями. Станиславу Крячко, шагавшему к остановке, попалась за это время всего одна, да и то следовавшая не тем маршрутом, что был нужен ему. Однако ему все же повезло: не дойдя до остановки, он очень удачно впрыгнул в автобус, отворивший ему двери на светофоре, и покатил на улицу Бумажную, где и проживал в свободное от судебных процессов время Николай Арсеньевич Захарчук.

Захарчук не являлся обладателем отдельно стоящего особняка – он проживал в квартире двенадцатиэтажного дома, которых в Орехове насчитывалось всего три. Квартира была очень просторной, из четырех комнат и холлов, и достаточно высокий судья терялся в этих анфиладах, а никогда не отличавшийся мелкими габаритами Станислав Крячко ощущал себя муравьем, оставшимся в пустом муравейнике.

Судья, казалось, был рад визиту Крячко, который предупредил о нем звонком на домашний телефон Захарчука. Но при этом, как ветеран судебных процессов, держался немного настороженно, стараясь уловить, что нужно полковнику Главного управления МВД в их городе. Он был высок, сухопар и полностью сед. В расшитом золотыми нитками шелковом халате, напоминал европейского аристократа трехсотлетней давности, а длинная трость с блестящим набалдашником довершала это сходство.

– Меня интересует Вячеслав Неделин, – с ходу начал Крячко, опускаясь в стилизованное под старину кресло. – Вам знаком такой человек?

– Конечно, это мой бывший студент, ныне аспирант, – кивнул Захарчук.

– Что вы можете о нем сказать?

Захарчук скользнул взглядом по лицу Крячко, пытаясь понять, с чем связаны эти вопросы, и уклончиво ответил:

– Вполне нормальный молодой человек, талантливый юрист.

– Талантливый? – живо ухватился Крячко за это слово. – А в чем это выражается? Чем занимается гражданин? Какие процессы выигрывал?

– Молодой человек, – слегка улыбнувшись, церемонно произнес судья. – Если вы мне скажете, чем вызваны ваши вопросы, думаю, мне гораздо легче будет дать вам связный ответ по интересующей вас теме. Иначе, ей-богу, это будут просто общие фразы.

– Да ничем особенным, – небрежно произнес Крячко. – Убили его, вот и интересуемся – кто бы это мог быть? Вы случайно не знаете?

Лицо судьи застыло. Несколько секунд он сидел неподвижно, потом резко спросил:

– Где это произошло?

– В Москве, почти три месяца назад. Вы, кстати, когда с ним последний раз виделись?

Судья откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, будто что-то подсчитывая.

– Да примерно тогда и виделся. В середине ноября. Как раз закончился процесс по делу Долгунова… Впрочем, это неважно.

– Расскажите поподробнее. Где вы с ним виделись, кто назначил встречу?

– Да никто не назначал. Вячеслав сам подошел ко мне после завершения процесса, когда я направлялся домой. Заговорил о своей диссертации, он хотел закончить ее и летом защититься. Я давно ему настоятельно рекомендовал сделать это как можно скорее, а он, знаете, влюбился, ну, и повело его в обратную от учебы сторону. – Судья с пониманием улыбнулся, словно вспоминая собственные молодые годы.

– Николай Арсеньевич, у нас есть основания полагать, что эта самая диссертация могла стать причиной его смерти. Поэтому очень вас прошу рассказать о ней поподробнее.

– Не может быть! Как? – воскликнул Захарчук и даже стал подниматься с кресла. – Ведь Долгунов арестован!

Крячко внимательно посмотрел на него и спросил:

– Кто такой Долгунов? Вы, помнится, упоминали эту фамилию в связи с каким-то процессом?

– Да, да, но… Нет, это невозможно! Этого не может быть, здесь что-то другое! Ну конечно, он же не одно только это дело изучал! И потом, возможно…

Захарчук окончательно разволновался. Сидеть спокойно ему уже было невмоготу, и он заходил по комнате, опираясь на свою трость и оглушая пространство громкими тяжелыми ударами, которые с трудом смягчал на полу красный ковер с толстым ворсом.

Крячко, молча следивший за ним взглядом, напомнил о себе, окликнув Захарчука:

– Николай Арсеньевич! – Судья замер посередине комнаты и обернулся. – Что ж вы в одиночку-то маетесь? Поделитесь своими мыслями, глядишь, вместе чего-нибудь да смикитим!