Адский огонь - Нора Робертс

Ее уложили в постель, мама осталась с ней, пережидая новый приступ слез. И была на месте, когда Рина очнулась от неглубокого и беспокойного сна, наградившего ее головной болью.

— Джон звонил? Он приходил?

— Пока нет. — Бьянка погладила волосы Рины. — Он сказал, что это потребует времени.

— Я хочу поехать туда. Хочу сама посмотреть.

— А что он об этом сказал? — мягко спросила Бьянка.

— Что мне не следует. — Собственный голос показался ей слабым и тонким, как будто она долго болела. — Что меня все равно не пустят внутрь. Но…

— Потерпи, девочка. Я знаю, как это тяжело. Постарайся еще немного поспать. Я посижу с тобой.

— Я не хочу спать. Вдруг это ошибка?

— Мы подождем. Это все, что мы можем. Фрэн пошла в церковь поставить свечку и помолиться. Она пошла за меня, чтобы я могла остаться с тобой.

— Я не могу молиться. Я не могу вспомнить молитву.

— Дело не в словах, и ты прекрасно это знаешь.

Рина повернула голову и увидела, что ее мать держит в руках четки.

— Ты всегда находишь нужные слова.

— Если тебе нужны слова, можешь повторять за мной. Мы начнем молиться.

Бьянка вложила четки с распятием в руку Рины. Набрав в легкие побольше воздуха, Рина перекрестила себя распятием и нащупала первую бусину четок.

— Верую в Господа Бога Всемогущего, Создателя неба и земли.

Они перебрали все четки, тихий ласковый мамин голос переплетался с ее голосом. Но она не могла молиться за душу Джоша, ей не хватало смирения принять божью волю. Она молилась, чтобы это была ошибка. Она молилась, чтобы бог сделал так, чтобы она очнулась и обнаружила, что все это было ужасным сном.

Подойдя к двери ее спальни, Гиб увидел, что голова его дочери лежит на коленях у его жены. Бьянка все еще держала четки, но теперь она тихонько напевала колыбельную, которую пела всем своим детям, когда они подолгу не могли заснуть ночью.

Они встретились глазами, и Гиб понял, что она прочла в его глазах правду: ее прекрасное лицо омрачилось горем.

— Джон здесь. — Его сердце сжалось от боли, когда Рина повернула голову и взглянула на отца с отчаянной надеждой. — Хочешь, я попрошу его подняться сюда, детка?

Губы Рины задрожали.

— Это правда?

Гиб ничего не сказал, лишь подошел к ней и прижался губами к ее лбу.

— Я спущусь. Я сейчас спущусь.

Джон Мингер ждал в гостиной с Сандером и Фрэн. Если на лице отца Рина увидела печаль, то на мрачном лице Джона читалось сочувствие. Она сказала себе, что выдержит, она должна выдержать, потому что ничего другого не оставалось.

— Как? — спросила она хрипло и тут же покачала головой, не давая ему ответить. — Спасибо вам. Спасибо, что все это сделали, что пришли поговорить со мной. Я…

— Ш-ш-ш… — Он подошел и взял ее за руки. — Давай сядем.

— Я сварила кофе. — Фрэн занялась кофейником. — Рина, я принесла тебе пепси. Знаю, ты не любишь кофе, поэтому… — Она замолчала и беспомощно развела руками. — Я не знала, что еще сделать.

— Ты все сделала правильно. — Бьянка подвела Рину к креслу. — Прошу вас, садитесь, Джон. Рина должна услышать все, что вы можете ей сказать.

Он сел, потер нос.

— Я говорил с офицером страховой компании, с инспектором, кое с кем из пожарных и с полицией. Все считают, что пожар начался случайно. Вызван непогашенной сигаретой.

— Но Джон не курил. Вы им передали, что я говорила? Он не курил.

— Я все это с ними обсудил, Рина. Бывает, что люди, непривычные к курению, изредка балуются сигареткой. Может, кто-то оставил пачку в квартире.

— Но он никогда не курил. Я… я никогда не видела, чтобы он курил.

— Он был один в квартире, никаких следов взлома или вторжения. Он был… Судя по всему, он сидел или лежал в постели, возможно, читал или писал. И уронил сигарету на матрац. Точка возгорания и распространения огня совершенно очевидна и бесспорна. Началось с того, что матрац затлел, потом занялись простыни. Должно быть, он проснулся в дыму, не разобрал спросонья, что к чему. Он упал, милая. Упал или скатился с постели, увлекая за собой простыни. Это сработало как фитиль. Патологоанатом будет делать анализы, а пожарный инспектор проведет повторный осмотр в качестве профессиональной любезности, но на данный момент нет причин подозревать что-либо иное, кроме трагического несчастного случая.

— Они будут искать наркотики. Проведут токсикологический анализ на наркотики и алкоголь. Он не употреблял наркотиков и не так уж много выпил. И он не курил. Когда начался пожар?

— Около одиннадцати тридцати вчера вечером.

— Я была с ним. Там, в его квартире. Я пробыла там почти до десяти вечера. Я уехала с ним после свадьбы. Мы… извини, папа, мы занимались любовью. Он спросил, не останусь ли я на ночь, потому что его соседа нет в городе, но я решила, что мне надо быть дома. Если бы я осталась…

— Ты не знаешь, было бы так или иначе, если бы осталась, — перебил ее Джон. — Ты же не куришь.

— Нет.

— Он это знал, и можно предположить, что именно поэтому не хотел курить при тебе.

— Вы осмотрели место? Вы…

— Рина, это не моя юрисдикция. Это округ Принс-Джордж, и там работают люди, хорошо знающие свое дело. Я видел фотографии с места пожара, мне дали почитать отчеты — опять-таки в качестве любезности. Я пришел бы к тем же выводам. Милая, у тебя уже имеется непосредственный опыт злонамеренного поджога, ты знаешь, что это такое. Но ты изучаешь такого рода расследование как учебный предмет, и ты знаешь, что иногда подобная трагедия является следствием обычного несчастного случая.

— Пасторелли…

— …живет в Нью-Йорке. Я попросил местных копов проверить. Просто на всякий случай, чтобы исключить эту версию. Вчера вечером он был в Квинсе. Он работает ночным сторожем, и, похоже, все подтверждается. Он не мог съездить в Мэриленд и вернуться в Нью-Йорк, чтобы заступить на работу в ноль часов шесть минут. А он заступил.

— Значит, это просто… случилось? Почему мне от этого только хуже?

— Ты ищешь ответов, а их нет.

— Нет. — Рина опустила взгляд на свои руки, чувствуя, как кусочек ее сердца откололся и рассыпался в пыль. — Ответы есть всегда, но иногда не те, которых ищешь.