Не родись пугливой - Ирина Хрусталева

– Это только так кажется, когда ничего не понимаешь и только начинаешь изучать, а потом все идет как по маслу, – снисходительно улыбнулся Седельников. – Хотите, я займусь с вами арабским языком? Научу очень быстро, – пообещал он, многозначительно глядя на Киру.

– Я подумаю, – неопределенно ответила та.

– Господа, спасибо за то, что пришли сегодня, – раздался громкий голос президента, и собеседникам пришлось резко прервать разговор.

– Если у кого-то есть ко мне вопросы, прошу в мой кабинет. Константин Иванович, вы сейчас задержитесь, мне нужно с вами поговорить, – обратился он к седовласому мужчине, который был против подписания договора. – А вас, Кира Эдуардовна, я попрошу явиться ко мне сразу же, как только я освобожусь, – произнес Ганшин и строго посмотрел на референта.

Кира заметила, что он бросил и на юриста очень недружелюбный взгляд, и поежилась.

«Господи, кажется, я снова влипла. Наверное, в этом зале запрещено болтать на отвлеченные темы, а я… Ладно, потом я шефу все объясню и надеюсь, что на этот раз он поймет меня правильно».

Киру очень озадачили слова, так странно брошенные юристом. И еще ее насторожил факт, что он соврал и перевел поговорку, даже отдаленно не напоминающую ту, которая была произнесена на самом деле. Все эти события совершенно вытеснили из головы девушки ее намерение объявить о своем увольнении. А когда она вспомнила об этом, все члены совета уже вышли из зала.

* * *

Кира сидела в своем кабинете и дрожала, как осиновый листок.

– Боже мой, что теперь будет? Обещание уволиться я не выполнила, а та дама прочила мне большие неприятности, если я этого не сделаю. Рассказать все шефу? Нет, это исключено, он мне снова не поверит. Скажет, что я специально все придумываю. И зачем он сказал, чтобы я пришла в его кабинет сразу же, как он освободится? Устроить мне головомойку за то, что я влезла не в свое дело? Но ведь я сделала это не для своего блага, а ради компании! Я сейчас расскажу ему про юриста. Нет, это тоже утопия, он только посмеется над моей чрезмерной подозрительностью, – снова сама себе возразила Кира. – Да и чем я могу подтвердить, что говорю правду? Но что же мне делать? Продолжать работать или прямо сейчас сказать шефу, что я ухожу? Но ведь та женщина ясно мне сказала, чтобы я сделала это именно на совете директоров. Господи, кажется, я совсем запуталась, – простонала она. – И как мне выбраться из этой паутины, ума не приложу! Вот попала, прямо как индюшка на рождественский стол. И зачем я только пришла сюда работать? Знала бы, что здесь идет война за это место, ни за что бы не пошла. Лучше бы еще на вынужденной диете посидела, чем тратить столько нервов.

– Кира, вы в столовую пойдете? – спросила Надежда Николаевна, показавшись в дверях кабинета девушки.

– Нет, что-то не хочется, – вымученно улыбнулась та. – Ужасно разболелась голова, я лучше просто кофе выпью.

– Ну как знаете, а я пойду. Ответите тогда на звонки, раз уж все равно останетесь? – спросила секретарша.

– Нет проблем, Надежда Николаевна, обедайте, – с готовностью согласилась Кира. – Я за вашим столом посижу, чтобы не бегать, если вдруг позвонят.

– Спасибо, Кирочка.

– Не за что, – улыбнулась та. – Может, и вы меня когда-нибудь выручите при надобности.

Секретарша убежала в столовую, а Кира пошла в приемную. Только она уселась за столом, как тут же голосом шефа рявкнул селектор:

– Надежда Николаевна, попросите ко мне Романову, срочно.

– Сейчас, – пискнула девушка, нажимая на селекторе все кнопки подряд, совершенно не соображая, какую же нужно нажать на самом деле.

– Почему не отвечаете, вас что, нет на месте? – снова заговорил селектор.

– Мог бы и на часы посмотреть, между прочим, тогда бы не задавал глупых вопросов, – проворчала девушка, нажав на последнюю кнопку. – Обеденный перерыв у сотрудников.

– В таком случае извините, если отрываю вас от трапезы, – снова проговорил селектор недовольным голосом президента. – Мне нужна Романова. Как только закончится обеденный перерыв, передайте, что я жду ее в своем кабинете.

Кира поняла, что шеф слышал ее последние слова, и похолодела от ужаса. Единственное, что успокаивало, – это то, что он не узнал ее голоса и принял за Надежду Николаевну. Чтобы не нарываться на неприятности, Кира тут же вскочила и ринулась к кабинету шефа.

– Я уже здесь, – прямо у дверей доложила она. – Вы меня вызывали, Илья Борисович?

– Да, Кира Эдуардовна, проходите, присаживайтесь, – сдержанно ответил Ганшин.

– Что-то случилось? – дрожащим голосом поинтересовалась девушка, продолжая стоять столбом у двери.

– А вы не знаете? – с сарказмом спросил президент.

– Понятия не имею, – соврала Кира.

– Вы вмешиваетесь в обсуждение договора, не имея на это права. Кто вас уполномочил перечить президенту при членах совета? – раздраженно спросил Ганшин.

– Я просто хотела подсказать… вы же сами у меня спросили, – начала оправдываться девушка, но была безжалостно перебита.

– В какое положение вы меня поставили перед членами совета? – рявкнул мужчина. – Хотели показать, насколько я глуп, а вы умны? Хотели выставить меня полным идиотом?

– Что вы такое говорите?! – ахнула Кира. – Каким идиотом? Я, наоборот… вы спросили… я хотела объяснить, как это может выглядеть, – растерянно оправдывалась девушка. – Я думала…

– Здесь думаю я, – стукнув кулаком по столу, процедил сквозь зубы Ганшин. – И никому не позволю подрывать мой авторитет! Я четырнадцать лет создавал эту компанию, а вы здесь без году неделя. И это я здесь президент, а вы – всего лишь референт. И я прошу твердо усвоить это, черт бы вас побрал.

– Да по какому праву вы на меня кричите? – не выдержав такого неуважительного обращения, тоже повысила голос Кира. – Думаете, если вы президент, значит, все дозволено? Уверены, что вы здесь бог и царь, пуп земли, а остальные – никто и ничто? Думаете, что умнее вас никого нет и быть не может? Да какой вы президент, если даже не видите, что творится у вас под носом?

– Что вы себе позволяете? – ошарашенно тараща глаза на разбушевавшегося референта, снова рявкнул Ганшин. – Вы, девчонка, вчерашняя студентка, у которой молоко на губах не обсохло, смеете мне перечить? Да еще в моем же кабинете? Да я вас…

– Что, уволите? – раздувая ноздри, спросила Кира. – Пожалуйста, я прямо сейчас могу написать заявление! Делайте что хотите и поступайте как знаете. Но хочу заметить, что вам хотя бы иногда нужно научиться слышать других, а не сосредотачиваться только на себе любимом, – на одном дыхании выпалила она.

– Вот вы как заговорили? – сузив глаза до узких щелочек, процедил сквозь зубы Ганшин. – Серую мышку из себя изображали, а на самом деле… Может, вы специально все это устроили, чтобы члены совета директоров начали сомневаться в компетентности президента компании?