Зеркало для невидимки - Татьяна Степанова

Никита по мобильному набрал номер Королева, вместе с ним возглавляющего группу, работавшую по версии «Консультантов-Клиника».

— Тут у меня несколько адресов появилось Нужно сегодня же проверить, крутануть по адресному. Но сначала криптологу показать. Ну, это я шучу. Написано неразборчиво . Разберешь, говоришь? Ладно.

Особенно следует обратить внимание на адреса — если таковые будут — района Водного стадиона и всего Северо-Западного округа. Записывай, диктую…

— Никита, тебя шеф с утра ищет, — тихо буркнул в трубку Королев. — Два раза уже спрашивал. Как приедет, сказал, срочно ко мне. Ты где сейчас?

— Да тут, в одном месте, через двадцать минут буду. Ну, диктую, записывай — и в работу весь материал срочно.

Отключив телефон, он положил записную книжку Лильнякова в «бардачок», туда же положил его документы и те бумаги, что взял из своего сейфа.

Всю дорогу в главк он обдумывал то, что скажет сейчас шефу, если тот начнет задавать вопросы о ходе работы по раскрытию убийств на двадцать третьем километре. Думал и о том, что уж если дойдет до визита в прокуратуру, какие показания там стоит давать, а какие надо оставить за кадром.

Но, едва переступив порог начальственного кабинета, он понял, что вызван на ковер не в связи с гибелью своего конфидента, а совершенно по другому вопросу Этот день и точно был настоящей партией в бильярд, в которой никак не угадаешь, по какому же шару в следующую секунду выпадет бить.

* * *

Все кладбище было уже плотно оцеплено милицией. У часовни Никиту встретил взбудораженный начальник Стрельненского ОВД. Среди деревьев тут и там мелькали мундиры и камуфляж — казалось, вся Стрельня снова высадила сюда десантом весь свой личный состав.

То, что это дело рано или поздно придется брать в работу, начальник отдела убийств со скрежетом зубовным решил для себя, едва лишь прочел в сводке о том, самом первом, случае осквернения могилы в Нижне-Мячникове. Все происшедшее там мало походило на обычный вандализм или мародерство. Нет, труп вырыли не для того, чтобы надругаться над могилой или памятником. Однако единичный случай, хотя и такого сорта, от которого кровь стынет в жилах, был все же до поры до времени просто единичным случаем. И делать какие-то далекоидущие выводы на его основе было рано. И все же для себя Колосов решил, что хотя бы минимум информации отделу убийств не помешает. За «минимум» назначили быть ответственным Воронова Именно ему Колосов и поручил отслеживать все новые данные, которые будут всплывать при расследовании этого «кладбищенского кошмара». И вот в одночасье данные эти приобрели совершенно особую, еще более жуткую окраску. Да такую, что к работе по этому делу руководством главка решено было подключить отдел убийств — Чем занимаешься? — Никита вспомнил, каким сухо-деловым вопросом встретил его шеф, едва лишь он переступил порог кабинета.

Он кратко изложил. Шеф терпеть не мог бравурных рапортов. Любил, когда «дело докладывают».

— Просьба у меня к тебе — съезди в Нижне-Мячниково. Только что сообщение пришло в дежурную часть. Там еще один случай вскрытия захоронения.

Опергруппа и эксперты уже направлены, но я хочу, чтобы и ты на месте побывал. Мне необходимо твое личное мнение о том, что там происходит.

— Могила опять женская? — только и спросил Колосов.

— Да. Но на этот раз давность около двух месяцев.

Он памятник своротил, чтобы внутрь добраться.

* * *

— Там эксперты сейчас работают, — сообщил Колосову начальник Стрельненского ОВД. — Снова с Варшавки всю дежурную смену пригнали. Ну, что нам делать с этим скотом, а7 Пост, что ли, тут на кладбище стационарный выставить на ночь?

Они шли по старому липовому парку. Только в парке этом уж слишком много было холмиков и крестов.

— Давайте коротко суть дела. Что произошло?

Когда, кто обнаружил? Кто в милицию сообщил? — попросил Колосов.

Его внимание привлекла одна весьма необычная сцена. Разрытую могилу пока еще не было видно за густой зеленью деревьев и кустарников, разросшихся на этой части кладбища. Откуда-то слева из зарослей слышались возбужденные голоса — там полным ходом уже шел осмотр места происшествия. И вот именно оттуда внезапно и послышался глухой злобный собачий лай, неожиданно переросший в тоскливый траурный вой, а затем .

— Агат, ко мне Ты куда?! Ко мне, я сказал, след!

Из-за кустов, точно ошпаренная, выскочила немецкая овчарка. А следом за ней — кинолог, лицо которого выражало растерянность и гнев Собака вела себя очень странно. Ощетинившись, злобно рыча, она глядела в сторону кустов. Затем села, подняла морду и снова завыла.

— Агат, нельзя, фу! Я кому говорю!

— В чем дело? — спросил Колосов кинолога.

— Да вот, товарищ майор, работать по следу пытаюсь, — ответил тот, защелкивая на ошейнике карабин поводка. — Я прямо не знаю, что с ним такое…

Никогда не видел, чтобы он так себя вел!

Овчарка, не отрываясь, глядела в сторону могилы.

Шерсть на ее загривке стояла дыбом, в горле все еще клокотало рычание. И в этот миг Никита увидел Катю и… С ней они не виделись, наверное, месяца два, а то и больше. Он понимал: дел нет интересных, вот она и не заходит. Случится что-нибудь этакое, как она говорит — сенсационное, снова заинтересуется персоной начальника отдела убийств. А он… Можно, конечно, снять трубку, самому ей позвонить. Сказать что-нибудь.., наврать… Сказать, что раскрыли супердело о… Тысячу, миллион раз он твердил себе — все, баста, хватит, довольно. Я освободился от этого. Я уже здоров. Но потом они случайно встречались в коридоре… Или она звонила, вычитав предварительно в сводке о том, что ее интересовало Приходила. И он видел ее глаза, слышал ее голос… Аромат ее духов…

Она всегда приходила, когда ее не ждали. И никогда, когда он до боли в сердце жаждал, чтобы она пришла.

Катя стояла рядом с Вороновым и оператором телегруппы Она была белее мела. Телевизионщик тоже явно был не в своей тарелке. Он о чем-то горячо и тихо рассказывал, показывая рукой в сторону могилы Но Катя не смотрела туда. Никита проследил, кому адресован ее напряженный, испуганный взгляд.

И увидел шагах в двадцати от оцепления из милиционеров ППС прислонившегося к стволу старой липы человека в брезентовом дождевике и суконной кепке: пожилой работяга, судя по отечному лицу — сильно пьющий. Но… Никита пригляделся повнимательней.

Он понял, что так взволновало в этом незнакомце Катю. Человек был сам чем-то сильно напуган и никак не мог решиться, то ли уйти, то ли привлечь к себе внимание сотрудников милиции.

— Значит, звонок к нам на пульт в девять сорок поступил, — докладывал начальник ОВД. — От директора кладбища, ему отсюда, с конторы ихней, домой позвонили сторожа или могильщики — сам-то он лежит с радикулитом. Ну, мы сразу же группу сюда, чтобы никаких дополнительных эксцессов…