Роковой котенок - Картер Браун

Я вернулся домой около четырех часов и накормил котенка Леонарда, который, по видимости, устроился на постоянное место жительства у меня под кроватью. Потом я решил посвятить некоторое время медитации: когда тело находится в расслабленном состоянии, мозг получает возможность абсорбировать впечатления из подсознания и иногда приходит к очевидному и верному решению проблемы. Поэтому я растянулся на кровати в полной готовности к глубоким размышлениям и проснулся спустя три часа.

Стоя под душем, я с надеждой ждал, когда из подсознания появятся впечатления и помогут мне вычислить убийцу Джордана, но дождался лишь сильного позыва к спиртному, поэтому решил, что мое подсознание тоже, должно быть, заснуло. Я оделся как обычно, в надежде, что это будет приблизительно соответствовать определению Ливана Оллсопа “что-нибудь свободное”. Мой тридцать восьмой и поясная кобура лежали в верхнем ящике бюро, и я долго спорил сам с собой, прежде чем решить, что в них не будет необходимости. Даже если мерзкий громила Джон наставит на меня пушку, я решил, что Чарли Стерн будет держать его в ежовых рукавицах в чужом доме. Кроме того, присутствие совершенно незнакомого человека тоже будет сдерживающим фактором. Сара Кронин — интригующая блондинка, и все при ней, но я пригласил ее для собственной охраны и скрестил пальцы в надежде, что у нее не хватит мозгов об этом догадаться.

За две минуты до половины девятого раздался звонок в дверь, а десятью секундами позже я уже провожал Сару Кронин в гостиную, где с ее появлением почему-то стало светлее. Возможно, из-за того, что на девушке было надето ярко-розовое платье, которое любовно обволакивало каждый изгиб ее тела. Оно чувственно драпировало ее полные груди, не поддерживаемые лифчиком, и подчеркивало округлые бедра, слегка прилегая к ногам при каждом ее шаге. С ее мочек свисали огромные кольца из фальшивого золота.

— Как вы считаете, я нормально одета для вечеринки? — тихо спросила она.

— Просто потрясающе! — ответил я. — Не хотите ли присесть, пока я приготовлю нам что-нибудь выпить?

— Мне, пожалуйста, мартини.

Сара присела на кушетку и положила ногу на ногу. Подол ее платья задрался на пару дюймов, но не настолько сильно, чтобы у меня появился шанс разглядеть, какого цвета на ней трусики, если они вообще на ней имелись — их отсутствие меня нисколько бы не удивило. Мне пришлось напрячь всю силу воли, чтобы повернуться к ней спиной и пройти к бару. Там я приготовил два бокала и отнес снова к кушетке.

— А где именно состоится эта большая голливудская вечеринка? — поинтересовалась она.

— У Ливана Оллсопа.

— О! — У нее загорелись глаза. — Я считаю его великим актером! А кто еще там будет?

— Леонард Рид.

— Он тоже хороший артист. Когда я вижу его в кино, у меня всегда по спине мурашки бегают. У него такой пронзительный взгляд! Словно он любую женщину готов взять силой!

— Знакомство с ним может оказаться для вас большим сюрпризом, Сара, — сурово сказал я. — К тому же там будет еще некто по имени Чарли Стерн.

— Этот! — Она сморщила носик. — Я насмотрелась на него в конторе. У него ведь не все дома, верно?

— Что заставляет вас предполагать такое?

— В первый раз, когда я его увидела, он по пути к выходу остановился перед моим столом и спросил мое имя. Потом сказал, что ему нравится мой стиль, и предложил оставить работу и жить с ним. Сначала я подумала, что он шутит. Потом я заглянула в его маленькие гадкие глазки и увидела, что он совершенно серьезен. — Сара изящно передернулась. — Я инстинктивно почувствовала, что, если подниму его на смех, он прибегнет к физической силе. Поэтому я вежливо поблагодарила его и придумала парня по имени Джо — любовь всей моей жизни.

— И как он на это отреагировал? — поинтересовался я.

Она рассмеялась:

— Тут же дал мне отставку! Сказал, что это был лишь случайный порыв, из которого не вышло бы ничего путного, поскольку ему не нравятся выбеленные пряди.

— Вы правы, — сказал я. — Чарли Стерн не вполне нормальный. К несчастью, большинство из тех, с кем вам сегодня придется встретиться, одного с ним поля ягоды.

— Веселенькая намечается вечеринка! — Сара сверкнула на меня ярко-голубыми глазами. — Для вас ведь это нечто большее, нежели обычная вечеринка, Рик Холман?

— П-п-почему вы так думаете? — запинаясь, спросил я.

— После вашего ухода мистер Уолкер говорил о вас в конторе. Сказал, что вы специалист по улаживанию всяких конфликтов на киностудиях. Я подозреваю, что вы встречались с ним по делу мистера Стерна, поскольку велели упомянуть его имя.

— Вы правы, — сдался я. — Для меня это больше, чем просто вечеринка. Каждый присутствующий на ней, за исключением вас, оказался в довольно сложном положении. Но вам не стоит об этом беспокоиться, Сара. Я не дам вас в обиду!

— Я сама могу о себе позаботиться, — спокойно сказала она. — Как говорила моя мама, лучший друг девушки — ее крик. — Она допила свой стакан. — Нам не пора?

— Думаю, пора, — кивнул я. — Одно могу обещать: что бы ни произошло на вечеринке, скучать вам не придется!

Когда Сара встала, ее розовое платье интимно зашуршало и натянулось на груди.

— Интуиция подсказывает мне, что вы меня сегодня как-то используете, Рик. Однако, полагаю, спрашивать об этом бесполезно, потому что вы ни за что не признаетесь.

— Для охраны, — сказал я. — Вы — мой страховой полис против ярости Чарли Стерна. Она тихонько рассмеялась:

— Я сделала глупость, что спросила!

Примерно через полчаса слуга-японец провожал нас в изысканную гостиную с элегантными канделябрами и скрытым намеком на шикарную жизнь, в интерпретации одного не слишком глянцевого журнала. Айван Оллсоп вышел поздороваться с нами. Вид у него был ужасно английский: на нем был спортивный пиджак, как у охотника, твидовые брюки в крапинку, галстук-бабочка в горошек, замшевые ботинки на толстой подошве и так далее.

— Мой дорогой! — Он схватил мою руку, словно я был его давно потерянным братом, вернувшимся через двадцать лет с необитаемого острова. — Как мило с твоей стороны, что ты пришел на мою маленькую вечеринку и привел свою подружку!

Я представил его блондинке с выбеленными прядями, которая смотрела на него открыв от восхищения рот.

— Я так счастлива, что вы позволили Рику привести меня сюда, мистер Оллсоп, — сказала она. — Вы — мой самый любимый актер!