Азарт - Иоанна Хмелевская

Баська вернулась с дымящимся чаем в нужный момент, как раз к своей очереди. Подала один стакан Павлу, который поставил его в корытце под лампой, а второй стакан поместила рядом со стаканом Евы. Взяла кости и бросила.

– Оград у меня нет, да? Тогда пусть они задумаются, что делают!

Кости как-то не особенно задумались и сделали ей назло. Шесть, пять, четыре и две двойки.

– Большой стрит прямо-таки напрашивается, – поощрительно заметил Павел.

– Еще чего… – начала она воинственно, но вдруг схватила одну двойку и покатила ее по столу. Появилась недостающая тройка.

– Вот это да! У тебя было видение? И еще мне одна ограла осталась!

– А я хотела бы пятерки, – тяжело вздохнула я.

Хотеть я могла себе сколько угодно, а вышли две шестерки и две четверки, и я не имела представления, что мне с ними делать. Оставила шестерки, остальное бросила, и вышла одна пятерка. В отчаянии я оставила пятерку, и с первым же забором вышли четыре. Вот и я верх заполнила.

Начал играть Тадеуш, уместив ручку на блюдце возле стакана Павла.

Испортил пять оград, чтобы выбросить фулл, потому что не захотел бросать на стриты. Павел забрал кости, потряс ими, и вдруг одна из них выскользнула у него из кулака. Кость стремительно понеслась через весь стол в направлении Баськи. Баська, пытаясь ее поймать, резко вытянула руку, выстрелив ею, как из пращи, и без промаха попала Павлу в глаз. Схватившись за глаз с хриплым воплем, Павел стукнул локтем в полочку под лампой, и его стакан вместе с корытцем грохнулся на пол, весь чай вылился Тадеушу в ботинки, а кости разлетелись по всей комнате. Тадеуш зашипел, потому что чай был еще горячим, и начал торопливо сдирать с ног обувь.

– Столько натворить одним замахом – большое искусство, – охнул он в изумлении.

Расстроенная Баська, перегнувшись через него, пыталась оторвать руку Павла от лица и обследовать его глаз. Тадеушу некуда было отодвинуться, так как за ним была стена. Я ей тоже мешала, поэтому вскочила, оттолкнув стул, который перевернулся назад и спинкой разбил стекло в книжном шкафу. Нам грозило всеобщее разрушение.

– Это злой дух пролетал через твою квартиру, – убежденно сказала Ева, предусмотрительно не трогаясь с места.

– Боюсь, он все еще летит, – обеспокоенно ответила я.

– Может, это у него такой длинный хвост? – нервно сказала Баська. – Убери ты руку, посмотри, ты еще видишь? А вторым видишь? Я не нарочно, честное слово!

– Первым тоже вижу, – сказал Павел, осторожно выглядывая на свет из-под ладони. – Кучу звезд и какие-то разноцветные кусочки. Какое счастье, что я не ношу очков!

– Конечно, не нарочно, если бы нарочно, никогда бы в жизни так не попала, – заверила я Баську, которая продолжала приставать к Павлу:

– А нас видишь? Или только разноцветные кусочки? Они что, двигаются, летают? А может, ты хочешь водички попить? Убери же, бога ради, руку, дай посмотреть! А что ты видишь между кусочками? Тебе больно?

– Может быть, вы мне все-таки позволите снять носки? – вежливо спросил Тадеуш, прижатый к спинке стула.

Павел наконец отвел руку от глаза, и оказалось, что заметных повреждений он не получил. Он поморгал, огляделся и заявил, что больно не очень, а число звезд и разноцветных кусочков явно уменьшается. Ева решила, что злой дух вместе со своим хвостом уже пролетел, встала с дивана и начала собирать с пола кости.

Нашла четыре штуки, пятая куда-то завалилась.

Я вытащила второй комплект, чуть более угловатый, чем первый. Точнее говоря, мне ничего не надо было вытаскивать, кости хранились в стаканчике на полке у самого стола, я их просто высыпала.

– И чего я так разнервничалась? – гневно сказала Баська. – Сейчас все уберу.

– А что тут убирать, – махнула я рукой и отправилась на кухню за щеткой. – Лучше налей ему чаю. Чая должно хватить, разве что со стаканами возникнут проблемы прежде, чем мы закончим эту игру.

– В таком случае давайте играть быстрее, – предложил Тадеуш и развесил свои носки на подлокотнике кресла. – Кто должен бросать? Постойте, кажется, мне нечем писать.

Павел, по-видимому, уже избавился от декораций перед глазами, так как без особого труда нашел под ногами пенопластовое корытце, отряхнул его от чая и уместил под лампой. Среди осколков стекла отыскалась шариковая ручка. Я замела стекло, стакан и блюдце в угол прихожей, предупредив Тадеуша, чтобы он туда не наведывался, пока не обуется, а мусорную кучу обозначила щеткой, водрузив ее сверху. Ситуация вернулась в состояние равновесия.

– Тебе бросать, – сказал Тадеуш Павлу. – Сможешь?

– Почему нет? – ответил Павел и бросил.

Увидев единицу, тройку, шестерку и две пятерки, он решил оставить пятерки и уже следующим броском получил третью. После второго броска ему выпали две шестерки, нужные ему как дырка от бублика.

– Тогда тратим ограды…

– Первая, – начал хор, – вторая… третья…

В конечном итоге первый этап выиграл Павел, которому удалось выбросить еще и большой покер, то есть пять шестерок. За ним шел Тадеуш, сразу же после него – Ева, потом я.

Баська, понятное дело, в конце, поскольку пятерки не выпадали ей ни за какие сокровища и она не смогла набрать их в достаточном количестве.

Весь фокус с большим покером заключается в том, что результат в этой последней рубрике всегда умножается на три и пять шестерок дают 90 очков. Это очень существенная позиция, сравняться с которой могли бы только фулл и каре, выброшенные с первой попытки.

Мы перешли ко второму этапу.

– У тебя ноги не мерзнут? – спросила я Тадеуша. Как говорится, лучше поздно… – Может, дать тебе грелку или какие-нибудь носки?

– Грелку не надо, а вот носки бы пригодились. Или тапки домашние. Ноги все еще мокрые, чего я в запале до сих пор не заметил.

– Пожалуйста, у меня от сыновей что-то осталось…

– Самое паршивое время года, – вздохнула Баська. – Уже холодно, а еще не топят.

Тут я вспомнила, что где-то завалялся электрический обогреватель. Поставила его у двери в другую комнату и включила. Ева развесила на нем свою юбку и блузку, а также носки Тадеуша, ботинки пристроила носами вверх. После чего вернулась к столу, и Павел снова начал бросать.

Он сразу же выкинул три тройки и без каких-либо проблем записал их. Ева записала две единицы, то есть минус один. У Васьки вышел фулл из трех пятерок и двух единиц.

– Теперь буду набирать ограды про запас, – заявила она, – даже если мне придется все зачеркивать.

– Пока тебе ничего не надо зачеркивать, у тебя все само выходит, – заметила я, с грустью соглашаясь на свои две двойки.

Заняв почетное второе место сразу же за Павлом, Тадеуш примирился с пенопластовым подносиком и перестал воевать с ручкой. Он выбросил пару шестерок и, страшно довольный, записал.