Смерть в белом халате - Людмила Феррис

Так поздно вечером в больнице Юля Сорнева была впервые. Это днем в любом отделении много народу, как больных, так и медперсонала, и все суетятся, заняты делом. Вечером в больничных коридорах царили тишина и спокойствие, как будто днем здесь сновали не больные и не медперсонал, а просто люди, зашедшие случайно: одни, чтобы полежать на кровати, другие — подремать за столом.

В приемном отделении медсестры на Юлю и ее пакет посмотрели лениво и просто кивнули:

— В травматологию? Проходи.

И она проскользнула боком, пошла к лифту, нажала старую вдавленную кнопку. Лифт крякнул, затрясся и медленно пополз наверх, благо этаж второй. Вокруг была территория спокойствия, которую нарушал только старый механизм. А днем, в кабинете главреда, эмоции зашкаливали.

— Сорнева, я не могу утвердить план твоих действий! Ты со следователем встречалась? Нет! Обстоятельства убийства знаешь? Нет! Зачем ты лезешь на рожон? И Тымчишин получит! Какого такого дружка он подсунул?

— Егор Петрович, а не вы ли мне сказали — к Вадику идти, потому что он в прошлом году в травме с поломанной рукой лежал? Вы!

— Я тебя просил информацию собрать из других, так сказать, источников, а не соваться ночью в больницу!

— Вы же знаете, что в нашей газете люди творческие работают, с идеями, вот у нас идея и возникла. А что толку за следователями бегать? Они заученными фразами с журналистами общаются, и вы все эти фразы знаете: обстоятельства выясняются, следствие работает в рамках закона, доказательства изучаются. А еще они «протокол» говорят с ударением на первом слоге, мне аж уши режет!

— Ты бы, Сорнева, лучше язык себе подрезала! А то я тебе слово, а ты мне десять.

— Егор Петрович, миленький, ну вы же не сумасброд какой, не Павел Первый. — Юлька знала, что в критических ситуациях, когда главред начинает «закипать, как чайник», его нужно сбить с толку.

— При чем тут Павел Первый? — ожидаемо удивился Заурский.

— Да я недавно читала, что император Павел своим указом запрещал вальс. Представляете, запрещал то, что запретить невозможно!

— Ох и лиса ты, Юлька! Павла Первого приплела с вальсом. Мне твои пируэты, Сорнева, вот где! — И Заурский показал решительный жест у шеи.

— Егор Петрович, какие пируэты? Мне не до выкрутасов. Вот прошу вас, чтобы вы поделились информацией по убийству Окуневского. И самое главное — что делать с исчезновением Архипова, вы посодействуете, чтобы заявление взяли?

— А некому заявление подавать, — развел руками Егор Петрович. — Жена считает, что муж в командировке, на работе мнутся, не хотят пока сор из избы выносить, тоже про командировку что-то говорят. Я убедил ребят заняться поиском врача без заявления пока. Проверяют последние контакты, телефон пробивают. Если завтра никто из двоих исчезнувших не появится, в больнице обещали заявление написать.

— Я не верю, что они исчезли просто так!

— Я тоже не верю, Юля, но это как раз тот случай, когда не надо нагнетать страсти, чтобы не навредить. Терпение.

— Да и так терплю, и в больницу намылилась, чтобы дело было и дурные мысли в голову не лезли. Ну что там по Окуневскому, Егор Петрович? Не томите! Он, между прочим, деньги с больных брал, и исчезновение Архипова ему на руку.

— Все может быть, жизнь иногда такие истории подкидывает, кино отдыхает. Пока очень скудная информация. Смерть доктора Окуневского наступила от паралича дыхательного центра, вызванного действием яда. Укольчик ему поставили в шею. Надо дождаться результатов гистологического исследования.

— Ну, это подтверждает мою версию, что убийца работает в больнице. Он мог без подозрений зайти в процедурный кабинет и разговаривать с Окуневским, который его явно не боялся. А когда убийца, сделав свое дело, спокойно закрыл кабинет и ушел, никому и в голову не пришло его остановить. Потому что он свой!