Пепел надежды - Чингиз Абдуллаев

В этом доме, стоявшем на окраине небольшого подмосковногопоселка, рядом с парком, было всегда тихо. Соседи не обращали внимания нахозяина, иногда приезжавшего сюда на своей машине. Он открывал ворота, заезжалво двор и сразу закрывал их, никого не впуская в свой дом. Иногда к немуприезжали гости.

Но они тоже всегда въезжали во двор, не останавливаясь наулице. После того как неизвестный поселился в доме, он почему-то достроилзабор, сделав его высотой почти в четыре метра. Сначала это удивляло соседей,потом они привыкли к странностям необщительного соседа. Жил он один, иногдапоявляясь, иногда исчезая на несколько дней, никого не беспокоил.

Соседи даже не подозревали, что в этом доме проживает бывшийполковник милиции Сергей Высоченко, а приезжающие к нему люди — профессионалысовсем особого рода. Правда, приезжали к нему нечасто. Полковник никому недоверял, предпочитая общаться лишь с немногими.

И вот теперь в его доме впервые за несколько лет появиласьженщина.

После тяжелого ранения и ухода жены он немного презирал всехженщин, а если иногда и пользовался их услугами, то предпочитал платныхпроституток, которых привозил в свою московскую квартиру. Здесь же женщины непоявлялись никогда.

Но, понимая ситуацию, он не разрешил Серебрякову прятатьгде-нибудь свою женщину и привез их прямо сюда.

Ольга пыталась пройти на кухню, но он грубо предложил ейотправляться наверх, в его кабинет, и смотреть там телевизор. Дом был старый,двухэтажный, но не очень большой. Наверху были его спальня и кабинет. Внизупросторная гостиная и кухня. Везде было довольно запущено, хотя полковникисправно убирал дом один раз в неделю. Но когда в течение нескольких лет целыйдом убирает только мужчина, это чувствуется сразу. Впрочем, полковника этоособенно не волновало.

Оставшись с Серебряковым наедине, он прежде всего сильно ибольно ударил его по лицу.

— За что? — вскричал Серебряков, хватаясь за щеку.

— За самолет, — спокойно ответил Высоченко, —мог бы и не рассказывать про него.

— Они хотели Ольгу… а потом убить меня, — жалобнопроизнес Серебряков. — Как тут не расскажешь. Они бы меня на кусочкипорезали.

— Жаль, что не порезали, — с презрением сказалполковник. — Садись в кресло.

Серебряков покорно сел, все еще потирая лицо. Удар былдовольно болезненный и тем более обидный, что он испугался, не ожидая отполковника ничего подобного.

— Мы уже собрали ребят, задумчиво сказаВысоченко, — четырнадцать человек вполне хватит. Не нужно никого больше.

— Ты же сам говорил, что нужно человекдвадцать-тридцать, — напомнил Серебряков, — Нет, — решительносказал полковник, — теперь никого нельзя брать.

Среди новеньких обязательно будут стукачи Фили Кривого. Яего методы сучьи хорошо знаю. Он обязательно к нам своего человека подошлет,чтобы знать, куда мы пойдем и что будем делать. Нет, больше никого братьнельзя. Если бы ты про самолет не сболтнул, мы бы еще могли помедлить день-два.Но теперь все бесполезно. Четверо сегодня пойдут со мной на дело. А ты можешьпока оставаться здесь. Мы ведь должны за самолет заплатить. И за оружие.Большие деньги нужны.

Завтра утром вылетим в Минводы. — Почему в Минводы? Тыже говорил, что лучше в Махачкалу?

— Это я раньше говорил, пока ты про самолет нерассказал. А теперь этого делать нельзя. Они не дураки, сразу обо всемдогадаются, если мы в Махачкалу прилетим. Я уже сказал Артему, чтобы он взялбилеты на завтрашний утренний рейс в Минводы. Нужно срочно вылетать. На местенас будут ждать наши ребята с оружием. Если будут деньги, там танк купитьможно, не то что автоматы или пистолеты. Пятеро наших уже в Минводах. Ещепятеро полетят сегодня.

Остальные четверо — с нами завтра утром. Итого шестнадцать.Я думаю, вполне достаточно. Ребята у нас неплохие, сумеем что-нибудь придумать.Жаль, что денег мало. И занять нельзя. Иначе придется рассказывать, на какоедело мы их собираемся потратить. У Фили, конечно, денег можно взять или удругого авторитета, только ведь они не успокоятся, пока свою долю не получат.Значит, придется нам сегодня банк брать.