Блеск и нищета инстаграма - Дарья Донцова

На Илью напал приступ коклюша, но я упорно не реагировала на его поведение.

– Красивая сумма станет твоей, если ты вспомнишь, кто произносил слово «мгани».

– Бабка попросила сестру Тоню читать лекции идиотам с ее работы, – затараторил будущий медбрат, – говорила: «Им надо мозг включать, думать учиться». Во дура! Помирать давно пора! Какая учеба? Тонька, как и бабка, на всю голову шизанько. Она ученая, профессор, а ума ваще ноль! Ездит теперь в интернат, лекции кретинам читает, учит их вышивать, рисовать. Ну прямо обхохочешься! Денег ей не платят. Бесплатно пашет. Во дура! Она научила безмозглых браслеты плести, рассказывала про каких-то древних людей мгани. А в интернате бабуля живет, она там единственная милая. Старенькая совсем, но не пахнет противно. Духами пользуется. Платочек на голове чистый. Одета аккуратно.

Студент заулыбался.

– Смешная такая, говорит мне: «Игоречек, ангел небесный, сделай одолжение, принеси мне книгу, забыла ее в библиотеке». Совсем на остальных не похожа. Другие там… фуу!

Парень передернулся.

– А Вероника Михайловна такая… такая… такая…

– Какая? – сердито остановил его Илья.

– Зайка, – нашел нужное сравнение парень, – ни на кого не кричит, не требует ничего. Вот она на этих мгани прямо помешалась. Вечно мне рассказывает, какие они были умные.

Игорь смутился.

– Она любит булочки. С маком. Такие, как в ее детстве были, начинки много, тесто тонкое.

– Теперь таких нет, – вздохнула я.

– Есть, – возразил студент, – у нас в колледже, в буфете продают. По тридцать рублей. Я их Никуше привожу, вообще-то она Касаткина Вероника Михайловна.

Услышав последнюю фразу, я в очередной раз убедилась, что нет абсолютно плохих или хороших людей. До сих пор Игорь не вызывал у меня никаких положительных эмоций. И, пожалуйста, алчный юноша, готовый за деньги на некрасивые поступки, привозит одинокой старушке, живущей на гособеспечении, ее любимые булочки. В любой тьме отыщется луч света. У черного цвета много оттенков, но и у белого тоже.

– У бабули комната в самом конце коридора, она там одна живет, – откровенничал тем временем «колдун».

– Хорошие условия в интернате, – удивилась я.

– Нет, – махнул рукой студент, – в палате, наверное, метров восемь. Бабушка объяснила, что приют регулярно всякие инстанции проверяют, следят, чтобы все по правилам было. Вторую кровать в ее спальню не поставили, и Никуше просто повезло. Я решил ей сюрприз сделать, купил булочек, приехал, иду к двери, слышу, мужчина бурчит: «Да, поставил ей все, довольна. Нервничать перестала. Давай завтра привезу ее. Пусть сегодня кино посмотрит, успокоится». Увидел меня, болтать перестал, ушел быстро. Чего-то мне дядька тот не понравился. Почему? Сам не знаю. Постучал, открыл дверцу, гляжу, Никуша одна. Обрадовалась мне.

– Ангел мой. Игорек, полюбуйся, какой подарок я получила.

И показывает на ноутбук. Я удивился:

– Вам в комнаты компы купили? Ну и ну. Скоро начнут завтрак в постель подавать.

Вероника Михайловна рассмеялась.

– Это сомнительно. В среду приезжали благотворители, какой-то фонд. Собрали всех в зале, спрашивают:

– Что вы хотите? Есть желания? Наши стали говорить. Кому носки теплые, кому мыло душистое, кому коробку конфет. Я молчу. Директриса улыбнулась: «Никочка, а вам что? Может, все и сразу? Чулочки, шампунь, ассорти шоколадное?» Честно ей ответила: «Ангел мой, носки протрутся, мыло закончится, конфеты съедятся. О чем я мечтаю, того не получу». Мужчина из фонда возразил: «Мы готовы любое ваше желание выполнить, не яхту же попросите».

– Зачем она старухе? – удивилась я. – Мечтаю компьютер освоить. Мир перед собой открыть, никуда из интерната не выхожу, но слышала, что с помощью нового изобретения можно театральные спектакли смотреть, кино, книги читать. И полюбуйся на красоту! Вот, овладеваю с помощью метода тыка чудесной вещью. От меня только что ушел милый мальчик, забыла, как его зовут. И куда только моя память подевалась? Знаю ведь его, часто езжу с ним в город анализы сдавать. Ну, ладно, потом вспомню. Он меня научил, как компьютер включать-выключать, показал, где кино искать. Вот сейчас сяду смотреть фильм «Девчата».

Бабуля прямо счастливее всех выглядела, а у меня почему-то возникла тревога внутри, я спросил:

– Вы с этим мужиком в поликлинику катаетесь?

Вероника мне пальцем погрозила.

– Экий ты любопытный. Да. За моим здоровьем следят. Паренек, который компьютер наладил, меня туда-сюда катает. А я доктору вот подарочек плету, браслет мгани, Антонина Васильевна научила. Глянь, красота какая!

И давай мне рассказывать, что Тонька на своих лекциях вещает про этих мгани. Я послушал недолго, булочки ей отдал, объяснил, где видео про зверей найти, и ушел.

– Ты уверен, что слышал от бабушки именно слово «мгани»? – уточнила я.

– Да, оно ко мне просто прилипло, – пояснил Игорь, – шел по улице, в мозгу крутилось: мани-мани-мани-мгани-мгани-мгани! Ну и написал его в объявлении для таинственности.

– Опиши человека, который стоял в коридоре, – потребовал Илья.

Игорь заморгал.

– Ну… нет. Обычный он, как все. И не разглядывал я его.

Глава 25

Странное дело, но, почти не спав ночь, я почему-то проснулась в восемь утра, посмотрела на будильник, решила еще подремать, повертелась с боку на бок и поняла: лучше встать. Не успела надеть халат, как раздался телефонный звонок Владимира Николаевича.

– Она умерла, – сказал врач.

– Елизавета? – уточнила я.

– Да, – подтвердил доктор, – на рассвете.

– Мне жаль, – пробормотала я, – вы сообщили родным?

– Ни Евгений Петрович, ни Юрий не отвечают, – вздохнул профессор, – я отправил им обоим сообщения. Все очень странно.

– Что именно? – спросила я.

– Точный диагноз установить не удалось, – после короткой паузы ответил Максимов. – Вчера вечером вроде ей стало лучше. Но за полночь вдруг резко подскочила температура, и все! Ничто не предвещало такого исхода. Простите, у меня вторая линия, Юрий на проводе.

– Да, конечно, – сказала я, отсоединилась и пошла умываться.

Где-то через полчаса, когда я мирно пила кофе, снова раздался вызов от Владимира.

– Он умер.

Я пожалела доктора. Похоже, профессор здорово нервничает, раз забыл, что уже сообщил мне плохую новость.

– Он умер, – повторил врач.

– Да, я знаю, – ответила я, – очень жаль. Мы с Лизой были одноклассницы. В нашем возрасте не время уходить на тот свет.