Угольная крошка - Моника Кристенсен

– Кто-то неместный? – Андреассену пришло в голову, что это мог быть кто-то из приезжих.

– Не-а.

Мужчина вздохнул. Андреассен тоже. Какое-то время они сидели в полном молчании.

– Хотите кофе?

– Нет уж, спасибо. Мы уже больше суток вливаем в себя кофе, чтобы не заснуть. Но спасибо, что предложили.

Снова повисла пауза. Минуты шли.

Андреассен сделал еще одну попытку:

– Вы же знаете, что дело серьезное. Девочку никто не видел с прошлого вечера. А на улице мороз.

Интересно, сколько раз ему еще придется повторить эти слова, прежде чем все закончится?

– Мы полагаем, что ее забрал отец. Но загвоздка в том, что он не вернулся домой. И от него нет никаких вестей.

– Стейнар Ульсен? Который новый инженер на Седьмой шахте?

– Да, он самый.

Андреассен понимал, что вопрос имел характер чисто риторический и задан был только для того, чтобы выкроить немного времени на раздумья. Мужчина густо покраснел. Снова провел ладонью по своей жидкой шевелюре.

– Тот мужик, он тоже с шахты.

И на этом все закончилось. Никакие уговоры, никакие уловки не смогли вытянуть из него еще что-нибудь полезное. Он лишь бормотал, что и так уже сказал слишком много и не хочет распускать сплетни и что он не уверен, но…

Ян Мелум сидел среди дошколят, вытянув ноги. Дети явно занимались чем-то, что они пытались скрыть от взрослых. Они вели себя настороженно, хотя это совсем необязательно имело какое-то отношение к исчезновению Эллы. В конце концов Магнус рассказал ему про шестого. Но опытный столичный следователь неправильно истолковал эту историю. Что, может, и неудивительно, учитывая, что детей в компании было как раз пять.

– И этот шестой, он один из вас? Я имею в виду, вдобавок к Элле?

– Причем здесь Элла? – растерялся Магнус. – Она же потерялась.

Он бросил беспомощный взгляд на Калле. Временами взрослые совсем не догоняли. Как можно быть таким глупым? Разве полицейский здесь не поэтому? Потому что Элла пропала?

– Элла пропала, потерялась. Как сквозь землю провалилась.

В тоне Калле снова зазвучали нотки превосходства, когда стало ясно, что им не обойтись без его помощи. Однако он злился на Магнуса, которому вечно надо было выпендриться.

– То есть шестой – это еще один ребенок? Кто-то из ваших друзей?

«Ну и тупой», – подумал Калле. Но опустил глаза и ничего не ответил. Магнус тоже не отважился ничего добавить. Но близнецы были почти на два года младше. И им не терпелось рассказать полицейскому про шестого. Наконец один из них не выдержал.

– Шестой – это дядя, который приносит ням-нямки.

– Нямнямки – это шоколад, – Калле попытался вернуть себе контроль над ситуацией. Он строго посмотрел на близнецов. – Они говорить почти не умеют, им же всего четыре.

– Неплавда! Нам почти пять! – обиженно крикнул один из близнецов. – Дядя спросил, кто такой шестой. Ну я и сказал.

– Но, но… – от злости Калле даже запинаться стал. – В общем, это все неправда про шестого. Просто шахтерские байки.

– А кто же нам тогда приносит шоколадки? – торжествовал Магнус. Наконец-то ему удалось уделать этого задаваку. – Как его еще назвать?

Мелум взглянул на Кнута, сидевшего на стуле неподалеку: «Вы слышали?»

Кнут кивнул и пододвинул стул чуть поближе. Следователь из КРИПОСа по-прежнему сидел на полу. Остальные дети и родители ушли домой. Родители оставшихся детей ждали в кабинете Ингрид Эриксен, успокоенные аккуратным подходом полицейских.

Мелум посмотрел на часы. Почти шесть. Но он не спешил отпускать детей. Он чувствовал, что вот-вот получит новую информацию.

– Хотите пиццу? – предложил он детям. – Я попрошу заведующую принести.

– И попить, – подхватил Калле. – Я требую колу, иначе отказываюсь говорить.

Кнут рассмеялся и покачал головой.

– Вы слишком много смотрите телевизор. Так уж и быть, я принесу вам поесть и попить. А вы, Ян, оставайтесь и продолжайте беседу. – Он поднялся на негнущихся ногах и немного размялся. Прошелся по коридору и заглянул в кабинет заведующей. – Мы еще немного посидим. Надеюсь, никого не затруднит подождать еще.

Когда он вернулся, дети набросились на еду, и какое-то время от них нельзя было услышать ничего путного. В конце концов вся кола была выпита, а в коробке осталось несколько недоеденных кусочков пиццы.

– Так этот шестой угощает вас шоколадом? – спросил Мелум. Дети охотно закивали. Стена недоверия была сломлена.

– Он работает в садике?

Дети прыснули.

– Или он муж кого-то из воспитательниц? Или кто-то из родителей?

Тут дети принялись неуверенно переглядываться.

– А может, он Юлениссе^[6]?

Но это предположение заставило их покатиться по полу от хохота.

– Нет, конечно, не Юлениссе. У него же красная шуба и белая борода. Обычно папа Марты в него переодевается.

– Попробуйте как-нибудь иначе, – тихонько предложил Кнут.

– Так он вам шоколадки приносит, нямнямки, да?

– Да, и жвачку. И конфеты. Пару раз еще лакрицу приносил, но я ее не люблю, – снова подал голос самый маленький из близнецов.

– И что вы потом делаете? Когда получаете сладости? – Мелуму совсем не хотелось задавать этот вопрос. Кнут тоже сидел почти не дыша.

– Съедаем, что же еще, – ответил Калле, явно раздосадованный глупостью полицейских. – А иногда… – ему уже начало все это надоедать и захотелось домой.

– Это понятно, но… Вам нужно что-то делать, чтобы получить шоколад? Что-нибудь стыдное или противное? Или неприятное, или… – четыре пары детских глаз уставились на него в полном недоумении.

«Боже мой, – подумал столичный следователь, – только бы не в этот раз».

Он продолжил как ни в чем не бывало.

– Это Стейнар этот шестой? Папа Эллы? Это он приносил вам сладости вчера? И Элла потом ушла с ним из садика, так? А вы пообещали никому не рассказывать?

Но дети снова смотрели на него недоверчиво. Они принялись толкаться и переругиваться:

– Прекрати. Сам отстань от меня.

Внезапно один из близнецов, Одд, расплакался:

– Я не виноват, – пропищал он. – Я не мог остаться у двери, потому что пришла Хайди и забрала меня.

– А где вы получаете сладости? – внезапно вклинился в беседу Кнут. – На улице или в помещении?

– На улице! – с триумфом в голосе отозвался Магнус. – У нас есть секретная пещера. Я же вам уже говорил.