Леопард - Ю Несбе

Если высокий полицейский делал один шаг, то Хьерсти Рёдсмуен приходилось делать два. И все равно она отставала, идя за ним по коридорам больницы «Саннвикен». За высокими узкими окнами, смотрящими вниз, на фьорд, хлестал дождь. Сосны и ели были такими зелеными, что казалось, вместо зимы пришла весна.

Вчера, едва услышав голос полицейского по телефону, Хьерсти Рёдсмуен сразу же его узнала. Как будто ждала, что он позвонит. И попросит именно о том, о чем он и попросил: поговорить с Пациенткой. Пациентку называли Пациенткой, чтобы обеспечить ей максимальную анонимность после дела об убийствах почти годичной давности, которое она расследовала, из-за чего и оказалась там, откуда вышла: в психиатрической клинике. По правде говоря, оправилась она на удивление быстро, снова вернулась домой, но пресса, которая по-прежнему билась в истерике по поводу этого Снеговика, хотя дело давно было закрыто, не оставляла ее в покое. И однажды вечером три месяца назад Пациентка позвонила Рёдсмуен и спросила, нельзя ли ей опять в больницу.

— Значит, она в приличной форме? — поинтересовался полицейский. — На лекарствах?

— Отвечаю «да» на первый вопрос, — сказала Хьерсти Рёдсмуен. — А на второй не отвечу, поскольку обязана молчать.

Правда же состояла в том, что Пациентка была настолько здорова, что ей не нужны были ни лекарства, ни госпитализация. Тем не менее Рёдсмуен сомневалась, следует ли разрешить полицейскому навестить Пациентку, ведь он тоже участвовал в раскрытии дела Снеговика и может вновь вытащить на свет божий старое и забытое. В свое время Хьерсти Рёдсмуен как психиатр имела возможность убедиться в благотворности вытеснения, в том, что травме надо дать инкапсулироваться, уйти в забвение. Правда, коллегами эта точка зрения недооценивалась. С другой стороны, встреча с человеком, который расследовал то же дело, могла бы стать для Пациентки хорошей проверкой на степень выздоровления.

— У вас полчаса, — предупредила Рёдсмуен, прежде чем открыть дверь в общую гостиную. — И помните: душа уязвима.

Когда Харри увидел Катрину Братт в прошлый раз, он ее не узнал. Вместо красивой женщины под тридцать, темноволосой, с огнем под кожей и в глазах, на него смотрело существо, напоминавшее засохший цветок: безжизненное, безумное, хрупкое, бесцветное. Он испугался тогда, что сломает ей руку, если пожмет ее чуть сильнее.

Тем отраднее было видеть ее сейчас. Она выглядела старше, а может быть, просто устала. Когда она улыбнулась и поднялась ему навстречу, он увидел в ее глазах знакомый огонек.

— Харри Хо! — сказала она и обняла его. — Как дела?

— Ничего, плюс-минус, — ответил Харри. — А ты как?

— Ужасно, — ответила она. — Но теперь гораздо лучше.

Она засмеялась, и Харри понял, что она снова здесь. По крайней мере, большая ее часть.

— А что у тебя со скулой? Болит?

— Только когда говорю или ем, — сказал Харри. — И еще когда просыпаюсь.

— Знакомая песня. Ты стал еще противней, чем я тебя помню, но я все равно рада тебя видеть.

— Аналогично.

— Ты хочешь сказать, что я стала еще противней?

Харри улыбнулся:

— Конечно.

Он огляделся. Другие пациенты в комнате сидели и смотрели кто в окно, кто вниз, на сложенные руки, а кто и просто в стену. Но не похоже было, чтобы они с Катриной вызывали чей-то интерес.

Харри рассказал о том, что произошло со времени их прошлой встречи. Что Ракель и Олег уехали за границу и адрес их неизвестен. О Гонконге. О болезни отца. О деле, которым он занимается. Она засмеялась, когда он предупредил, чтобы она никому об этом не рассказывала.

— Что с тобой? — спросил Харри.

— По правде говоря, меня хотят выпроводить отсюда, тут считают, что я здорова и просто занимаю место. Но мне здесь нравится. Еда оставляет желать лучшего, но здесь безопасно. У меня есть телевизор, и я могу приходить и уходить, когда захочу. Может, через месяц-другой я и вернусь домой, кто знает?

— Кто знает?

— Никто. Безумие приходит и уходит. Что тебе надо?

— А что бы тебе хотелось?

Она долго смотрела на него, прежде чем ответить:

— Помимо того что мне хотелось бы, чтобы ты захотел меня трахнуть, я хотела бы тебе помочь.

— Именно это мне и нужно.

— Трахнуть меня?

— Чтобы ты мне помогла.

— Черт. Ну ладно. О чем речь?

— У вас тут есть компьютер с выходом в интернет?

— У нас есть общий компьютер в общей гостиной, но он не подключен к интернету, они не рискуют. Так что его используют исключительно для раскладывания пасьянсов. Но у меня в палате есть мой собственный компьютер.

— Воспользуйся общим. — Харри сунул руку в карман и вытащил USB-модем. Перебросил через стол. — Это «мобильный офис», так сказали в магазине. Его надо только воткнуть…

— …в один из разъемов для USB, — сказала Катрина, взяла модем и сунула в карман. — А кто платит за абонентское обслуживание?

— Я. То есть Хаген.

— Эх, порезвлюсь я сегодня в Сети. Есть какие-нибудь новые горячие порносайты, о которых мне следует знать?

— Вероятно. — Харри перекинул по столу папку. — Вот здесь рапорты. Три убийства, три имени. Мне хочется, чтобы ты сделала то же самое, что и в деле Снеговика. Нашла связи, которые мы пропустили. Ты слышала что-нибудь об этом деле?

— Да, — ответила Катрина Братт, не глядя на папку. — Все они женщины. Вот и связь.

— Ты читаешь газеты…

— Иногда. А почему ты думаешь, что тут не просто случайные жертвы?

— Я ничего не думаю, я ищу.

— Но не знаешь, что именно?

— Верно.

— Однако ты уверен, что преступник в случае Марит Ульсен тот же, что и в двух других? Насколько я поняла, способ убийства совсем другой.

Харри улыбнулся: Катрина пытается скрыть, что всегда очень внимательно отслеживает все детали в газетах.

— Нет, Катрина, я не уверен. Но как я понял, ты сделала тот же вывод, что и я.

— Ясное дело. Мы же с тобой два сапога пара, забыл?