Мальчик из леса - Харлан Кобен

Партии — это в играх, а не в политике. Таков был его девиз.

Теперь же, подобно всем политическим выскочкам — от Обамы до Трампа, — Расти Эггерс пробрался в начало очереди, нацелился на высочайший пост в стране и вполне преуспевал в этом начинании.

Стоя спиной к Гэвину, все еще глядя в окно, Расти спросил:

— Как они поживают?

Вопрос относился к Мейнардам.

— Отлично, если не считать некоторого давления извне.

— Не сомневаюсь, что вы решите этот вопрос. — Интерьер пентхауса был в меру скромным, никакого золота или мрамора. Минимализм в белых тонах. Тон интерьеру задавал вид из огромных окон. — Спасибо за помощь, Гэвин.

— Я выставлю вам счет.

— Да, но, насколько мне известно, вы больше не занимаетесь оперативной работой.

— Занимаюсь, — сказал Гэвин, — но редко. Сенатор?

Расти нахмурился:

— Незачем так меня называть. Мы слишком давно знакомы.

— Я бы предпочел такое обращение.

— Как вам угодно, полковник, — ответил Расти, тонко улыбнувшись.

— Насколько вам известно, я не только шеф службы безопасности. Я еще и адвокат.

— Да, я в курсе.

— Практика у меня небольшая, — продолжил Гэвин, — но лицензия имеется. Так что все слова моих клиентов, включая вас, подпадают под категорию адвокатской тайны.

— Я и без того вам доверяю. Сами знаете.

— Тем не менее такая защита у вас тоже есть. Юридическая защита. Мне хотелось, чтобы вы это знали. Да, я ваш надежный друг, но по закону не имею права пересказывать кому-то ваши слова.

Расти Эггерс с улыбкой обернулся:

— Вы же знаете, что понадобитесь мне в кабинете министров?

— Дело не в этом.

— Советник по национальной безопасности. А то и министр обороны.

Отставной полковник Гэвин Чеймберс, бывший морпех, изо всех сил сдерживал волнение, но все же он был живой человек. При мысли о министерской должности у него закружилась голова.

— Ценю ваше доверие.

— Вы его заслужили.

— Разрешите вам помочь, сенатор?

— Вы уже помогаете.

— Дело в том, что до меня дошли слухи…

— Это всего лишь слухи, — сказал Расти.

— В таком случае почему я стерегу Мейнардов?

— Вы знакомы с теорией подковы? — Расти снова повернулся к нему.

— Что за теория?

— Принято считать, что в политике правое и левое крыло — две параллельные прямые. Одна проходит справа, а другая, как вы понимаете, слева. Они не пересекаются. Это противоположные полюса. Но по теории подковы этих двух прямых не существует. Есть одна кривая в форме подковы — с двумя вершинами, справа и слева, и эти вершины не так уж далеки друг от друга. Ближе, чем точки в центре подковы. Некоторые даже утверждают, что речь здесь идет не о подкове, а скорее о круге, где крайние точки — левая и правая — сливаются воедино, являя собой тиранию в той или иной форме.

— Сенатор?

— Да?

— Я тоже изучал политологию.

— Значит, вы понимаете, что я пытаюсь сделать. — Расти подошел ближе, он морщился, когда наступал на больную ногу. После того ужасного вечера нога причиняла ему немало неудобств. — По большей части американцы находятся, так сказать, в центре подковы. Кто-то склоняется влево, кто-то вправо. Эти люди меня не интересуют Они прагматики, а прагматик способен передумать. Избиратели считают, что президент должен взывать к этой массе. К тем, кто находится в центре. У нас примерно полстраны правых, полстраны левых, так что нужно работать с серединой. Но я выбрал другой путь.

— Не понимаю, как все это относится к Мейнардам, — сказал Гэвин.

— Я — следующая ступень эволюции нашей политической культуры, подверженной вспышкам гнева и одержимой социальными сетями. Если хотите, высшая ступень. Человек, который уничтожит существующее положение вещей. — Глаза Расти горели огнем. Он мечтательно улыбался. В комнате никого не было, но Гэвину показалось, что он слышит крики миллионной толпы. — Вот в чем дело. Если мои враги решат, что у моих близких друзей Дэша и Делии есть какой-то — любой — компромат на меня, они ни перед чем не остановятся, лишь бы его заполучить. Ни перед чем.

— То есть вы затеяли все это, чтобы защитить близких друзей от вероятного нападения?

— А что, в это так трудно поверить? — (Скроив гримасу, Гэвин приблизил кончик указательного пальца к кончику большого, чтобы показать, что у него есть небольшие сомнения на этот счет.) Расти рассмеялся. Смех у него был заразительный. Очаровательный. Обезоруживающий. — Я познакомился с Делией еще во время учебы в Принстоне. Вы об этом знаете?

Разумеется, Гэвин об этом знал. Он знал всю эту историю. На первом курсе Расти с Делией встречались, но разошлись после летней практики в Капитолии (тогда они работали на демократов). Делия влюбилась, а потом вышла замуж за другого практиканта — многообещающего документалиста по имени Дэш Мейнард. Как ни странно, тогда-то Расти и познакомился с Дэшем — в округе Колумбия, во время летней практики у демократов.

Тогда-то все и началось.

— Мейнарды знают обо мне больше, чем кто-либо другой, — сказал Расти.

— Например?

— Ой, ничего такого ужасного. Никакой серьезной грязи. Но в те времена Дэш все записывал. Все без исключения. Закулисные разговоры. Частные сборища. Повторяю, ничего особенного, но на этих записях обязательно найдутся моменты, способные сыграть на руку моим врагам, понимаете? Например, я нагрубил гостю передачи, отчитал сотрудника, взял даму за локоток — да что угодно.

— А точнее?

— Ничего не приходит в голову.

Гэвин ему не поверил.

— Просто присмотрите за ними еще несколько недель. Потом все закончится.