Закон тени - Джулио Леони

Он неопределенно махнул рукой перед собой.

— И хорошо бы, кого-нибудь из них подвесили на одной из этих арок!

— Куда же мне повернуть?

Лоточник махнул в сторону узкой улочки, которая вклинивалась между патриархией и ближней капеллой.

— Это не близко, надо пройти весь город почти до моста Ангела. Спуститесь к госпиталю перед баптистерием, а оттуда повернете к старому храму Клавдия, что за стеной города. Пойдете вдоль внешней стены и в конце спуска увидите развалины терм Каракаллы, где стоят печи. Там производят известь для фабрик. В доки ее возят на телегах. Если повезет, то поймаете транспорт до реки. Телеги ходят каждый день от Кампо-деи-Фьори до Канцелярии. А там уже рукой подать, чуть больше полета стрелы.

Юноша кивнул в знак благодарности и двинулся в указанном направлении. Как и сказал торговец, ему удалось часть дороги до центра города проехать на телеге с известью. Пока местность не стала более знакомой, он ехал по безымянным закоулкам, заросшим травой, которая вела с античными руинами беспощадную битву за территорию. За последним поворотом показалась площадка перед башней, возвышавшейся над развалинами кирпичных храмов. Старинные здания лежали в руинах, и те их части, что еще возвышались над землей, люди приспособили под нехитрые жилища. От домов поднимались дымки, доносились запах еды и крики ребятишек, игравших среди камней. Пико слез с телеги, и ему указали путь к ветхим постройкам, видневшимся на другой стороне площади.

Здесь в пейзаже преобладали лавки и магазины. Пройти по узким улицам было трудно из-за сновавших туда-сюда торговых повозок, да и улицы зачастую кончались тупиками, и приходилось возвращаться и выбирать другой путь. Не раз ему казалось, что он здесь уже проходил, и сбивчивые объяснения дороги ему мало помогали.

Наконец голос с характерным тосканским выговором сказал хоть что-то полезное:

— Сер Манетто Коринальдези? Доверенное лицо Медичи? Он живет там, за поворотом.

Тосканец указал на приземистое здание на углу переулка. На фасад дома выходило несколько запертых дверей.

Пико постучал в ту, которая показалась ему входом в палаццо. После долгого ожидания он услышал, как изнутри лязгнул засов.

— Вы сер Манетто, представитель дома Медичи? — спросил он у открывшего ему человека.

Тот скорчил недоверчивую гримасу. Вместо того чтобы посторониться и впустить гостя в дом, он сам протиснулся наружу и подозрительным взглядом окинул переулок. Потом, убедившись, что Пико один, принялся разглядывать его с головы до ног.

— Кто его хочет видеть?

— Так это вы? — настаивал юноша, которому все это начало действовать на нервы.

— Смотря по обстоятельствам.

— По каким обстоятельствам?

— Смотря что вы просите или предлагаете, — сухо ответил тот, так и не пригласив Пико войти.

Перед ним стоял маленький человечек с худым лицом и шапкой иссиня-черных волос, низко спускавшихся на лоб и закрывавших хитрые темные глаза в сетке морщин. Яркая, броская одежда выдавала стремление казаться моложе своих лет. Да и волосы, скорее всего, были черны не от природы, а от отвара ореховых шапочек.

Пико начал терять терпение. Он открыл сумку, которую носил на поясе, достал оттуда бумагу, написанную рукой Великолепного, и сунул человечку под самый нос. Тот быстро пробежал несколько строчек, сделал шаг назад и жестом пригласил его в дом.

— Простите мне осторожность, которую иностранец может принять за невежливость, — проговорил коротышка, поднимаясь впереди гостя по крутой лестнице.

Видимо, он почувствовал, что должен объясниться. Поднявшись на второй этаж и закрыв дверь у себя за спиной, он наконец успокоился и указал Пико на табурет возле письменного стола. Себе он ногой пододвинул второй и уселся рядом, так близко, что юноша ощутил его несвежее дыхание.

— Чего хочет от меня властитель Флоренции? Что я могу для него сделать? — начал хозяин с притворной веселостью, которая не вязалась с тихим, вкрадчивым голосом. — Он желает получить отчеты по счетам? Все в полном порядке, до последнего флорина и штуки шелка.

— Ничего, что касалось бы коммерции. Великолепный направил меня к вам, чтобы вы мне оказали содействие в одном деликатном деле.

— А точнее? Записка сера Лоренцо довольно туманна. Там мало что сказано, кроме того, что он вас рекомендует. Но мне достаточно его слова, хотя времена сейчас не те, чтобы пребывать в неопределенности.

— Почему?

Коротышка придвинулся еще ближе, словно боясь, что даже в этих стенах его кто-нибудь подслушает.

— С тех пор как Сикст Четвертый стал Папой, да будет проклят этот день, для флорентинцев настали тяжелые времена. Прежде всего для диаспоры, а уж для нас, представителей дома Медичи, и подавно. Сикст не скрывает притязаний на наш город, который прочит во владение своему племяннику Риарио. Всем известно, что он приложил руку к заговору Пацци, который едва не отправил синьора Лоренцо к праотцам. Великолепный отплатил за себя кровью заговорщиков, — заметил хозяин дома со злобной искрой в глазах, — но его гнев на Папу все еще не угас. С начала войны с Феррарой ходят слухи, что город рано или поздно возьмется за оружие. Я был вынужден сократить свои дела, сижу на чемоданах, готовый бежать.

Пико огляделся кругом. Здесь действительно не чувствовалось той рабочей атмосферы, которая должна быть в представительстве самой крупной итальянской торговой компании. Напротив, везде царило запустение, валялись нераспакованные тюки, в углу виднелись рулоны тканей.

Манетто проследил за взглядом гостя и, похоже, догадался, о чем тот подумал.

— Да, сейчас торговля идет неважно. Хотя время самое благоприятное. С тех пор как папы вернулись из Авиньона[41], здесь все в движении. Новые дома, улицы, постройки. Для всего этого нужны деньги и оснащение: мебель, отделка. Эх, сколько можно было бы сделать…

— В самом деле?

— В Риме непочатый край работы. Палаццо растут из ничего, как грибы. Раньше всех отстроились дворцы венецианцев. Это просто какое-то чудо. Потом пришла очередь палаццо Риарио, а теперь — Канцелярии, которая пугает своими размерами.

— Почему?

— Там груды бумаг. Папа словно решил завалить декретами весь мир. Вы же знаете, как это бывает: сначала приходят бумаги, потом являются шпаги. И галеры, если судить по тому, что рассказывают о подвалах Канцелярии, где сидит инквизиция. Каждый день из земли вырастает что-нибудь новое, и по большей части это дорогие здания. Сначала, чтобы поддержать своды новых церквей, разобрали колонны храмов. Потом принялись за камень и туф для дворцов знати. А теперь, чтобы получить известь для строительства, жгут мрамор и статуи. Каждая новая улица — как удар ножа свинобойца, который отсекает голову очередному борову.