Зеркало смерти - Анна Малышева

И в самом деле, думала она, легко сказать, но трудно сделать. Найти этого парня, а как? Ходить по улицам и спрашивать всех более-менее подходящих мужчин: «Простите, а не вы ли это с моей сестрой?..» Обратиться к соседям? Обращалась уже, что толку!

«Исповедь, меня спасет только исповедь. Анюта жила с ним вне брака, стало быть, считала это грехом и обязательно рассказала бы священнику. Значит, к Татьяне!»

Но возле зеленого бревенчатого дома, где располагалась библиотека, ее ждал очередной удар. Дверь была заперта. Прочитав расписание на косяке, Наташа убедилась, что не увидится с Татьяной целых два дня. Выходные…

«Крошечная библиотека, что с нее взять, работает не каждый день… Куда теперь? Я не знаю, где живет Татьяна. А если пойти прямиком к ее брату?»

От этой мысли ей было как-то не по себе. Нет, в этом молодом рыжем священнике не было ничего устрашающего, напротив – он с первого взгляда вызывал доверие. Его ясные глаза улыбались, смотрели так прямо и приветливо, и говорил он с ней мягко, участливо… Но все-таки…

«Вот так войти и сказать: «Нарушьте закон еще раз, выдайте мне тайну исповеди? Ради моей сестры!» Сказать-то я, возможно, и решусь, но что он мне ответит?»

– Ку-ку! – раздалось за ее спиной.

Она обернулась и разом помрачнела. Людмила стояла у крыльца и с вызывающим видом жевала булочку. На ней был голубой форменный халат, в котором женщина красовалась за прилавком. Она кусала сдобную булочку так, будто та воплощала всех ее личных врагов – язвительно и резко. Наташа великолепно поняла, на кого была обращена эта пантомима.

– Почитать решила? – поинтересовалась та. – А у нас как раз обед.

И махнула рукой в сторону соседнего двора, где располагался магазин.

Наташа спустилась по трем деревянным ступеням, взглянула на часы. Она старалась смотреть куда угодно, только не на Людмилу, и держаться независимо. Снова неудача – та неожиданно придвинулась к ней и взяла под руку. Наташа почувствовала жар ее расплывшегося тела и сделала попытку вырваться. Напрасно – та только крепче прижала локоть. Это походило уже на бойцовский захват, а не на родственную ласку.

– Я думала, что ты сбежишь, – доверительно сообщила Людмила. – После нашего разговора…

– Незачем мне бежать, – отрезала Наташа, делая еще одну попытку освободиться. – И некуда! Как будто вы меня не найдете!

Людмила заулыбалась и отпустила ее.

– Ну и хорошо, что некуда, – примирительно сказала она. – И ты молодец, что понимаешь, я все равно тебя нашла бы, рано или поздно. Так что мы с домом решили? Продаем – не продаем?

– Послушайте, – теряя терпение, ответила женщина. – У меня срочные дела. Обсудим это потом, если только…

– С кем дела? С Танькой, что ли? – Та кивнула на запертую дверь. – Ну если с ней, то, скажу я тебе!..

И, быстренько дожевав булочку, сообщила по порядку, что Танька – стерва, свела в могилу мужа, и как это умудрилась выскочить замуж с такой поганой рожей, да еще за молодого мужика, много моложе себя?! А также библиотекарша прикидывается тихоней, но в тихом омуте, всем известно, кто водится! Верить ей нельзя. И еще Танька бы многое могла рассказать о том, как Анюта наглоталась таблеток, но молчит. И не без причины!

Весь этот поток грязи вылился так стремительно, что Наташа оторопела. Было такое впечатление, что ударили молотком по засорившейся канализационной трубе и нечистоты густым потоком хлынули наружу. Она уловила только последние фразы и после паузы попросила повторить.

– Говорю – она что-то знает, но молчит!

– Что знает? Откуда? – Мысли у женщины путались. – Откуда вы все это знаете?

– Оттуда, что я, в отличие от тебя, живу здесь, а не в Москве, – заявила та. – И между прочим – неподалеку от вас. Переехала к мужу. А Танька каждый день приходит ко мне в отдел за покупками.

– И что из того? – Наташа понемногу приходила в себя. – Что вы конкретно знаете?

Взятый ею официальный тон разозлил собеседницу. Та некоторое время смотрела на нее взглядом, который, вероятно, считала уничтожающим, а затем заявила:

– Да я-то кое-что знаю. Только разговаривать с тобой неохота. Что ты из себя корчишь?

И двинулась прочь небрежной, гуляющей походкой, извлекая из кармана пряник. Наташа поспешила за ней:

– Да я ведь серьезно спрашиваю! Что вы знаете?

– Какое там серьезно, – не оборачиваясь, ответила та. – Просто поиздеваться хочешь. Ну давай, давай! Самой дороже обойдется!

– Поиздеваться?!

Та круто развернулась, и Наташа чуть на наткнулась на ее пышную грудь.

– Да ты же с первого момента надо мной измывалась, – твердо сказала Людмила. – Прямо сразу, как познакомились. Или ты думаешь, что я ничего не видела? Что ты одна умная, потому что институт закончила?

– Но…

– Да, я в институте не училась, – продолжала та, воинственно размахивая пряником. Проходивший мимо мальчик изумленно посмотрел на них и прибавил шагу. Вероятно, ему показалось, что сейчас они схватятся – обесцвеченная, оплывшая блондинка и рыжая, худая женщина с перепуганными глазами.

– Не училась, и что с того?! – наступала та. – Что ты о себе вообразила? За кого меня принимаешь?

– Я…

– А ну, помолчи! – отрезала Людмила. – Я была для вас слишком тупой, да? Слишком простой? Ты же на меня волком смотрела, а морщилась так, будто у тебя зубы болят! Ни разу слова по-человечески не сказала, даже когда умер Илюша! Не подумала, что я тоже что-то чувствовать умею, ни разу…

У нее на глазах выступили слезы. Наташа не чувствовала ни рук, ни ног – ее будто парализовало. Резкие выкрики всегда вызывали у нее такое ощущение, будто вся кровь вытекла из тела. «А ведь она права, – смутно подумала женщина. – Если бы я с ней обращалась чуть-чуть иначе, может быть, все сложилось бы по-другому… Говорит, будто Карамзина цитирует: «И крестьянки чувствовать умеют!» Но нет – глупости! Зачем мне было себя насиловать! Я ее всегда не выносила!»

– Обращались, как с собакой, – трогательно произнесла Людмила, возводя взгляд к небу и смаргивая слезинки. Она дышала тяжело, но постепенно начинала успокаиваться. – Все вы, все! Ни разу доброго слова не сказали, а что я вам сделала? Твоя Анюта смотрела на меня, как на чуму, и ты шарахалась, а муж твой, тот вообще меня не замечал…