Вкус убийства - Анна Малышева

Грузовая машина въехала во двор около десяти часов вечера. Она остановилась у крайнего подъезда, полностью перегородив проход. Впрочем, в такое время из дома редко кто-то выходил. Дверь водительской кабины открылась, и на землю осторожно слезла маленькая девушка, одетая как подросток. Она настороженно оглядела двор и тихо окликнула парня, сидевшего рядом с шофером:

– Илья, пошли. Дим, – она обращалась уже к шоферу, – ты пока откидывай борт, а мы потихоньку начнем.

Она не обратила никакого внимания на бумажные печати, которыми был залеплен косяк двери на первом этаже. Тем более, что одну из печатей кто-то успел сжечь, как видно просто из озорства. Торопливо, но вполне уверенно девушка подобрала ключи ко всем замкам и осторожно прикрыла за собой наружную дверь. Она оставила только маленькую щель, чтобы тяжелая дверь не захлопнулась. А потом включила свет в большой комнате. Со двора послышался глухой стук – это откинули борт грузовика. Через минуту наружная дверь отворилась, девушку окликнули:

– Сразу начнем?

– Сразу! Где вы там? – Она обернулась и зашипела на входящих:

– Только не орите, балбесы!

Сколько можно просить! Тащите для начала диван.

Парни обошли вокруг дивана, с почтением ощупали его бархатистую обивку и наконец подхватили…

– Э, да он легкий! – с удивлением сказал шофер. – Женька, давай в сторону… Задом его, задом толкай… Гляди, обивку не порви…

Медленно пятясь, парочка с диваном исчезла в прихожей. Чтобы выйти в подъезд, им пришлось отворять обе двери настежь. Женя занервничала – ей вовсе не хотелось, чтобы кто-то из соседей, проходя мимо, обратил внимание, что опечатанная дверь снова отперта. Но выхода не было – за диваном последовало кресло, за креслом прочая мелкая мебель. Дверь хлопала не переставая.

– Наверное, уже весь дом про нас узнал, – сказала взмокшая от волнения девушка, когда парни в очередной раз вернулись за грузом.

– Да никого во дворе нет, не переживай. Все, что ли? – Шофер обошел все комнаты, осматривая обстановку. – Тут еще до хрена, у меня ничего больше не влезет.

Из ценных вещей в квартире еще оставался холодильник, из которого Женя не сообразила вынуть продукты. Вместе с содержимым его нельзя было грузить в кузов. Оставался также разборный фотоштатив и как приложение к нему огромные рулоны плотной, похожей на кожу бумаги – недавнее приобретение Юры.

Женя никогда бы не прихватила эти вещи, но она знала, сколько они стоили. Купив штатив с рулонами, Юра похвастался сестре покупкой и сообщил, что все это обошлось в шестьсот долларов. А когда ей стало дурно от такой суммы, брат успокоил ее: когда он научится делать по-настоящему художественные фотопортреты, эти затраты быстро окупятся. И теперь Женя подсчитала, что даже если продать это оборудование какому-нибудь начинающему фотографу вдвое дешевле, все равно можно прожить месяц. И не думать, будут ли завтра на столе молоко и хлеб.

– А люстра хозяйская? – мечтательно спросил шофер.

Женя едва знала этого парня. Договариваясь, что он поможет вывезти вещи, она обещала подарить ему какой-нибудь ценный предмет, по его собственному выбору. В отличие от Тани, он сразу соблазнился.

Люстра в самом деле была хороша. Женя впервые как следует обратила на нее внимание. На изогнутых, блестящих штангах «под никель» крепились матовые оранжевые колпаки. Их можно было перемещать вверх-вниз, закрепляя на разной высоте с помощью фиксаторов. Девушка задумалась, и шофер досадливо махнул рукой:

– Ну, ты скорей решай, брать или не брать. Если хочешь, я мигом ее сниму.

– Мне не жалко, – огрызнулась Женя. – Но я не помню, чья она!

В комнату вошел второй парень:

– В кузове полным-полно барахла. Холодильник сто процентов не влезет. Дим, давай-ка сперва отвезем все это хозяйство, потом вернемся. Женька, пошли!

Девушка очнулась и взглянула на часы. Было чуть больше десяти.

– За час успеете? – спросила она.

– Запросто. А ты что, не поедешь?

Женя ответила, что останется здесь и разберет холодильник, а если удастся, то и штатив. Все равно его нельзя везти в таком виде, он займет весь грузовик.

– А насчет люстры я еще должна вспомнить. – Женя нажала на выключатель, и оранжевые колпаки разом померкли. В комнате стало темно, только с улицы сквозь опущенные шторы доходил слабый свет фонаря. – Езжайте, и чтобы вернулись трезвые!

Ей даже не ответили. Парни молча направились к выходу. Женя тщательно заперла за ними обе двери. Постояла у кухонного окна, глядя, как грузовик медленно, задним ходом выезжает со двора. Прохожих по-прежнему не было видно, и это ее немного успокоило. Она не знала даже, где живут хозяева этой квартиры. Если в этом дворе – то сейчас они будут здесь. Им ли не узнать тех вещей, которые на глазах у всего дома грузили в кузов! Женя точно знала одно: у хозяйки не было своих ключей от квартиры. Ведь Юра сам поставил наружную дверь и обещал хозяйке отдать все ключи, когда будет съезжать.

Это немного успокаивало девушку. Во всяком случае, никто сюда не ворвется.

Она везде погасила свет, чтобы не привлекать постороннего внимания, и снова остановилась у окна. Здесь было немного светлее. Потом ей пришло в голову, что она делает глупость – ведь в темноте штатив не разберешь. Вот холодильник – другое дело, у него свет свой, внутренний. «Начну с холодильника, – решила она. – Ребята через час вернутся, разберем штатив за пять минут». Она и сама не понимала, насколько у нее напряжены нервы. Даже мысль о том, что кто-нибудь позвонит в дверь и потребует отпереть, вызывала у нее какую-то тошнотворную дрожь. Женя ловила себя на том, что боится даже открыть холодильник, – как бы свет его лампочки не увидели через шторы. Девушка одернула себя: «Раньше надо было бояться! Хотя раньше… Раньше я была не одна».