Демоны без ангелов - Татьяна Степанова

Шуша оглядела зал, готовясь узреть ненавистную соперницу или соперника. Но танцевальный класс пуст.

Пауза. И она что-то слишком затянулась в этом пустом, залитом солнцем танцевальном классе. А ведь она дала себе слово быть обворожительной и раскованной с ним. И главное – не краснеть, не плакать, не казаться тупой провинциалкой из Нового Иордана.

– Приятные духи у тебя, – сказал он, явно потому, что затянувшееся молчание начало уже давить.

– Это Immortel, бессмертник.

– Немножко нелепо для аромата, а? Бессмертный, вечный. Аромат – это один вдох, и все ясно.

– Я после спектакля «Дориан Грей» эти духи купила.

– Фанатка английского балета, понятно, – Эдуард Цыпин усмехнулся. – Смертный аромат… Откуда такие мысли в такой хорошенькой головке, а?

Он бросал это свое «а?» с ленивым любопытством.

– У меня сестра болеет.

Она стояла перед ним, не ощущая своих духов, а лишь чувствуя его запах. Широкие мускулистые плечи, обтянутые белой футболкой, мощная шея. Знала отлично, что не то, не то, не то начала говорить, но уже не могла остановиться. Как в прошлый раз, когда слезы… О, гадство!

– Это скверно.

– Давно болеет, с самого рождения. Орет все время, писается. Вонючая, сумасшедшая идиотка. Я хочу, чтобы она умерла.

– Шуша!

– А ты красивый как бог. Я вот уже полгода не знаю, что с собой делать, потому что ты… Я вас люблю, Эдик.

Такого он явно не ожидал. Он даже отступил. Ей показалось, вот сейчас он повернется к ней спиной – странной нескладной дурочке, не умеющей ни кокетничать, ни флиртовать, ни очаровывать, а лишь пороть всю эту чушь, повернется и уйдет. Покинет ее навсегда. Как же такое можно допустить?

Она бросилась к нему, прильнула всем телом, обвив его шею руками.

Это называется вешаться на шею. Мать это так называет – вешаться на шею первому встречному. Пусть так. Он не первый встречный – он принц Фортинбрас.

– Шуша.

– Не уходи, пожалуйста.

Она поцеловала его, отыскав губами его рот.

– Не уходи от меня.

Его руки коснулись ее спины, его тело напряглось.

– Девочка, тебе не рановато шутить такие шутки?

Она не отпускала его, тыкаясь как слепая губами в его губы, подбородок, горло, плечи. Ее рука скользнула вниз к его бедрам, шаря, расстегивая.

Он уже был готов, когда она поняла это, то приникла к нему еще плотнее, ощущая под пальцами его горячий твердый член. Она снова нашла его губы, мазнула по ним языком, а затем начала его ласкать.

– Тебе не рано шутить такие шутки со мной?

Она не ответила, пряча свое пылающее стыдом лицо у него на плече. Но рука ее делала свое дело – сжимала, гладила, двигаясь то быстрее, то медленнее, подчиняя своему ритму, зажигая тот огонь, который уже нельзя погасить.

Они покачивались, тесно прижавшись друг к другу, словно в танце, на фоне гигантского балетного зеркала. Вот он глухо вскрикнул и зажал ее кисть в своей руке. И она почувствовала у себя в горсти горячее и липкое.

Из них двоих кончил лишь он один. Но дышали они оба как запаленные кони.

Она не смела поднять на него глаз. Трепеща от стыда и страха, что каждую минуту сюда в танцевальный класс кто-то может зайти и застать их. Но не было сил оторваться от него, разомкнуть объятия.

И он, принц Фортинбрас, тоже освобождаться не спешил.

– Мне хорошо.

– Да.

– Мне с тобой хорошо.

Шуша наконец-то отважилась, заглянула ему в лицо. В его глазах – как дымка – наслаждение.

– Кто тебя таким штукам выучил?

– Я не знаю. Никто.

Она хотела отнять свою руку, испачканную его спермой, и вытереть. Только вот чем… Но он не позволил. Сжимая ее руку, он поднес ее к своим губам.

– Я вас люблю, Эдик.

Он поцеловал ей руку, а потом, стиснув ее в объятиях так, что у нее затрещали все кости, поцеловал в губы. Сам, по-мужски.

У Шуши сразу подкосились ноги.

– Надо подумать, что мы будем теперь с этим делать, – сказал Эдуард Цыпин. – Сколько тебе лет, а?

– Восемнадцать.

– А я решил, что ты несовершеннолетняя еще, – он пальцем поднял ее лицо за подбородок. – И что же мы теперь будем делать – ты и я, а?

Она смотрела на него так, что он понял: она разрешает ему решать за себя. Делать все что угодно, только бы быть рядом.