Лес Посмертных Масок - Лада Солнцева

Она застыла, не в силах вымолвить ни слова. Глухой шипастый ком застрял в горле, но куда хуже были тиски в сердце, сжимавшие ее последние несколько месяцев. Она просто не могла так больше.

– Мы… Мы не подходим друг другу, понимаешь…

– То есть три года тебя все устраивало, а теперь вдруг нет? Теперь мы друг другу не подходим? – он встал с кровати, начиная нервно ходить по комнате. – Я не выдержу этого! Клянусь тебе, я…

– Не смей! Неужели ты не понимаешь, как мне больно это слышать?!

– Больно?! Тебе больно?! Это ты здесь жертва?!

Она закрыла лицо руками, словно пытаясь защититься от его крика.

– Что ты там рыдаешь? Это я здесь пытаюсь бросить тебя, да?!

– Прошу, прекрати…

– Я прекрати? Я должен прекратить?!

Его голос срывался, и она чувствовала, что больше не в состоянии его слышать. Каждая нота его истерики была столь отвратительна ей, что ей хотелось сорваться с места, убежать, сбежать как можно дальше.

И так она чувствовала себя последние полгода. Полгода она жила с человеком, которого просто не могла видеть.

– Ты не представляешь, как мне тяжело… – тихо начала она.

– Да что ты говоришь?! Если ты посмеешь уйти, я ведь…

– Хватит мне угрожать!

Она выкрикнула это так громко, что горло будто садануло ножом. Неконтролируемые слезы потекли по щекам.

– Я не могу так больше! Не могу тебя выносить! Не могу выносить твои истерики, не могу тебя видеть! Мне все в тебе противно, понимаешь?!

Он замолчал. Тихо шелестели занавески на ветру, окрашенные в алый.

– Я… – его голос стал тише. – Я могу сделать хоть что-то? Хоть что-то, чтобы ты снова смогла меня полюбить?

Зачем? Зачем он задает эти вопросы? Зачем заставляет сердце только сильнее сжиматься в тисках.

– Нет.

Она не сказала больше ни слова. Она знала, что вслед за этими словами начнется очередная истерика, знала, что снова запрется в ванной, лишь бы только не слышать его осточертевший голос, не смотреть на его рыдания, метания, попытки что-то изменить.

Ничего уже не изменить.

– Я сделаю что угодно, я…

– Нет. Прошу, перестань. Перестань отравлять мне жизнь.

Дорогой дневник!

Не знаю, ты ли мне помог или просто случай, позволивший мне узнать информацию, недоступную доныне. Я знаю, где искать ответы на свои вопросы. Единственный человек, который поможет мне осознать произошедшее, сейчас находится в Корканте.

Настоящий убийца. И в то же время… Человек, связанный со мной нитями одной и той же вины.

Жди меня.

Кристиан проснулась от разрывающего голову звонка телефона. Она уже заранее знала, что разговор ее ждет неприятный – это звук, который она поставила на звонки от местного оператора, а не мягкая трель от интернет-звонков.

– Да? Кажется, смена еще не началась.

– Зато проблемы уже начались, – голос Даниэля дрожал от напряжения. Непривычно.

– Что случилось?

– Я был на ночном дежурстве. Только пришла женщина, что сидит с детьми Энид, и заявила, что та так и не вернулась за ночь. Это совсем, совсем на нее не похоже. Я хотел отправить ее домой и попросить еще немного подождать, но…

Его голос дрогнул.

– Патруль заповедной зоны только что заявил, что обнаружил машину Фиорст. Перевернутую. Внутри никого нет.

– Следы?

– Я еще не проверял. Сразу позвонил вам и собираюсь позвонить Марселло.

– Что с детьми Энид?

– Их отправили в столицу, к бабушке. С ними все будет в порядке.

– Поняла. Приеду, как только смогу.

– Ага, постарайтесь поскорее, иначе Марселло нам обоим мозг десертной ложечкой выжрет.

Когда Кристиан спустилась в холл, ее остановила девушка на стойке регистрации:

– Вам прислали письмо.

Кристиан остановилась.

– Письмо?

– Да. Оно запечатано, и тут стоит только имя получателя и столичный почтовый индекс.

– Я… Не знаю здесь никого, кто мог бы прислать мне письмо.

Не говоря уж о том, что ее местный номер телефона мог узнать любой желающий в участке. Дозвониться до нее не составило бы труда. Да и письма – весьма старомодный способ общения…

– Дайте мне его, только аккуратно.

– Да, конечно… – девушка несколько насторожилась после ее слов и подала письмо, держа его за самый уголок.

Кристиан вытащила рабочий фонарик и просветила тонкий конверт. Только бумага.

– Спасибо, что передали. Я прочту его, как только будет время.

Осторожно взяв письмо, Кристиан положила его меж страниц блокнота. На всякий случай нужно будет снять опечатки. Покрутив эту мысль в голове, она вышла на начинающие пылать от жары улицы.

Через двадцать минут они с Даниэлем и Марселло уже стояли в тени высоких деревьев. Машина Энид разбилась на обочине дендрологического парка, врезавшись в дерево.

Даниэль сфотографировал место преступления, а Марселло занялся сбором биоматериала – острые осколки оконного стекла были покрыты кровью. Кристиан внимательно осматривала машину.

– Надеюсь, она выбралась отсюда живой… – пробормотал Даниэль.

– Она отсюда не выбиралась. Это похищение.

– Уверена?

– Посмотрите на переднюю дверь. Замок сбит чем-то острым, предположительно, топором. Явно с наружной стороны.

– Может, ей пытались оказать помощь?

– Тогда вызвали бы скорую, и мы бы уже нашли ее в одной из местных больниц.

– Разумно. Думаете, это наш клиент?

– Это выходки леса, – раздался голос за их спиной.

Яркое платье из лоскутной ткани и множества юбок. Защитные обереги, покрывающие грудь хаотичным ковром. Бельмо на глазу, смотрящем словно сквозь них. Венена, знахарка и пророчица.

– Госпожа Донома? – Даниэль, опешив, на секунду склонил голову. – Что вы здесь делаете?

Хищный взгляд женщины зафиксировался на растерявшемся полицейском.

– Пытаюсь предупредить вас. Уберечь от ошибок.

– То есть дать свидетельские показания? – Марселло снял латексные перчатки и достал диктофон.

Венена перевела взгляд на Марселло, но тут же вновь повернулась к Даниэлю, будто столичный капитан не стоил ее внимания.

– Мне не о чем свидетельствовать. Я лишь говорю вещи, которые вы не в состоянии увидеть глазами.

– Бред сумасшедшего… учтите, что бы вы ни сказали, ваше нахождение здесь попадает под подозрение. Вы будете допрошены в участке.

– Пусть говорит, – оборвал его Даниэль.

Женщина медленно улыбнулась и кивнула.

– Она была чужачкой для леса, – голос Венены принял глубокий, тяжелый оттенок. – Так и не смогла завоевать его доверие, и не пыталась, хотя я множество раз ей говорила. Лес решил избавиться от нее – так он избавляется от всех неугодных.

– И как же он это делает? – фыркнул Марселло. – Присылает боевое подкрепление из птичек-синичек?

Взгляд Венены был подобен тысяче холодных игл.

– Вот вы смеетесь, юноша, а он все слышит. Вы ведь тоже… не местный.

Последние слова она