«Б» - значит безнаказанность - Сью Графтон

– Разговариваем, когда встречаемся в коридоре, – сказал Гувер. – Мы с ней старые соседи. А что вам от нее нужно, если не секрет? Не платит по счетам?

Я вкратце рассказала о ее исчезновении, добавив, что история эта довольно темная, хотя пока ничего страшного и не произошло.

– Не скажете, когда вы последний раз ее видели?

– Что-то не припомню. До ее отъезда. Кажется, на Рождество. Нет, постойте. Я точно видел ее в канун Нового года. Она еще сказала, что будет дома.

– А вы не знаете, не было ли у нее кошки?

– Ну да, конечно. Великолепное животное. Серый персидский кот внушительных размеров, по кличке Мингус. На самом деле это был мой кот, но меня практически не бывало дома, и я отдал его ей, чтобы он не скучал. Тогда он был еще совсем маленьким котенком. Мне и в голову не могло прийти, что из него вырастет такое сокровище, – иначе ни за что бы с ним не расстался. Теперь уже поздно рвать на себе волосы. Уговор есть уговор.

– А что был за уговор?

Он равнодушно пожал плечами:

– Я заставил ее поклясться, что она не поменяет ему имя. Чарли Мингус. В честь джазового пианиста. И еще она пообещала, что никогда не будет оставлять его одного, – а иначе какой смысл его отдавать? С таким же успехом он мог бы жить и у меня.

Уим облокотился на стол и – как мне показалось – не без осторожности затянулся от коричневой сигаретки. Откуда-то из глубины квартиры доносился шум включенного душа.

– Она каждый год возила его с собой во Флориду?

– Конечно. Иногда даже брала с собой в салон, если в самолете были свободные места. Она говорила, что Мингусу там нравится, он чувствует себя хозяином. – Гувер взял со стола салфетку и сложил ее вдвое.

– Странно, что его нигде нет.

– Должно быть, он с ней – где бы она ни была.

– Вы не говорили с ней после этого убийства, которое произошло в соседнем доме?

Покачав головой, Уим аккуратно стряхнул пепел в сложенную пополам салфетку.

– Я разговаривал только с полицией – вернее, они разговаривали со мной. Окна моей гостиной выходят прямо на этот самый дом, и они спрашивали, не видел ли я чего. Ничего я не видел. Большего мерзавца, чем этот детектив, я в жизни не встречал. Мне не понравился его гонор. Налить вам горячего?

Он встал и взял кофейник.

Я кивнула, и он долил в обе кружки. Звук воды в душе внезапно оборвался, и я видела, что для Уима это обстоятельство не осталось незамеченным. Он подошел к раковине, потушил сигарету, сунув ее под кран, и выбросил окурок в корзину для мусора. Затем взял сковородку и достал из холодильника упаковку нарезанного ломтиками бекона.

– Я бы предложил вам позавтракать, да у меня туго с провизией – разве что составите мне компанию и выпьете белковый коктейль? Через минуту будет готов – как мне это ни противно. А это, – он кивнул на сковородку, – я делаю для моего друга.

– Мне все равно надо идти, – сказала я, вставая со стула.

Он нетерпеливо замахал руками:

– Сидите, сидите. Допейте хотя бы кофе. Коль уж вы пришли, спрашивайте, что хотите.

– Тогда вот еще что. Обращалась ли Элейн к ветеринару?

Уим зажег газ и выложил на сковородку три ломтика бекона. Некоторое время он стоял молча, склонившись над плитой и задумчиво глядя на синее пламя конфорки. Затем одернул полы халата и сказал:

– За углом на Серената-стрит есть ветеринарная клиника. Элейн носила туда Мингуса в такой специальной клетке. При этом он истошно вопил – словно койот. Он терпеть не мог врачей.

– А вы не знаете, где могла бы быть Элейн?

– А как насчет ее сестры? Может, она поехала к ней в Лос-Анджелес?

– Как раз ее сестра первой и обратилась ко мне, – сказала я. – Они с Элейн не виделись уже несколько лет.

Уйм вскинул голову и захохотал:

– Что за бред! Кто это вам сказал? Да я своими глазами видел ее. Где-то полгода назад.

– Вы знаете Беверли?

– Разумеется. – Он взял вилку и перевернул бекон, затем подошел к холодильнику и извлек оттуда три яйца. От голода у меня засосало под ложечкой. – Она года на четыре моложе Элейн, – беззаботно продолжал Уйм. – Такая бойкая дамочка с черными волосами и превосходной кожей. – Он вопросительно взглянул на меня. – Сходится?

– Похоже, ко мне приходила именно эта женщина, – сказала я. – Только у меня в голове не укладывается, зачем ей потребовалось врать.

– Я, кажется, догадываюсь. – Уйм вытащил бумажное полотенце и, свернув его, положил возле сковородки. – Понимаете, во время рождественских каникул у них произошла безобразная сцена. Видно, Беверли не хотелось выносить сор. Они буквально визжали, чем-то швыряли друг в друга и хлопали дверьми. Боже мой! А как они ругались! Это был поток непристойностей. У меня и в мыслях не было, что Элейн способна так сквернословить – хотя справедливости ради должен сказать, что сестрица ее выражалась еще похлеще.

– Из-за чего они поссорились?

– Из-за мужчины, разумеется. Из-за чего мы все поднимаем шум?

– Что за мужчина, не знаете?

– Нет. Откровенно говоря, подозреваю, что Элейн принадлежит к тем женщинам, которых вполне устраивает их вдовья доля – хоть они и помалкивают об этом. У Элейн есть деньги, никто не путается под ногами – что еще нужно? Зачем обременять себя какими-то связями, обещаниями? Ей и одной неплохо.

– В таком случае зачем ей было ругаться с Беверли?

– А кто ее знает? Может, они так развлекались.

Я допила кофе и встала:

– Пожалуй, мне пора. Не буду портить вам завтрак. Ваш телефон есть в справочнике? На всякий случай.

– Конечно. Кстати, я работаю... в отеле "Эджвуд" в баре. Знаете, неподалеку от пляжа?

– Да, я слышала... хотя мне это место не по карману.

– Заходите как-нибудь. Я там каждый вечер с шести до закрытия, кроме понедельника. Принесу вам что-нибудь выпить. За мой счет.

– Спасибо, Уйм. Как-нибудь загляну. Я вам очень признательна. Кофе был чудесный.

– В любое время.

Направляясь к выходу, я краем глаза заметила того, кому Уйм готовил завтрак. Он словно сошел со страницы "Джентльменз куотерли": похотливые глазки, безукоризненная линия подбородка, наброшенный на спину итальянский кашемировый свитер с небрежно завязанными узлом на груди рукавами.

На кухне Уйм начал что-то напевать, кажется, это была песенка "Мужчина, которого люблю". В этот момент голос у него был в точности как у Марлен Дитрих.

* * *

Внизу я столкнулась с Тилли, которая толкала перед собой проволочную тележку, набитую пакетами и свертками.

– Похоже, теперь я хожу в магазин два раза в день, – сказала она. – Вы меня ищете?