Собака из терракоты - Андреа Камиллери

Ливия бросилась на влажную траву, расставив ноги, руками лаская грудь, и он услышал с отвращением звук десятков раздавленных ее телом улиток.

– Ну, давай скорее.

Монтальбано наконец удалось освободиться от одежды, от холода он покрылся гусиной кожей. Меж тем две или три улитки, оставляя фосфоресцирующий след, уже поползли по телу Ливии.

– А это что за недоразумение? – спросила она критически, глядя на его стручок. Со снисходительным видом она поднялась на колени, взяла его в руку, погладила и засунула в рот. Когда почувствовала, что готово, опять приняла прежнее положение.

– А теперь отымей меня по полной программе, – сказала она.

«Как это она вдруг стала такой вульгарной», – спросил он себя, растерявшись.

Когда он совсем было вошел в нее, то увидел в нескольких шагах собаку. Собака белая, розовый язык высовывается из пасти, она угрожающе рычит, показывает зубы, изо рта тянется слюна. Когда она появилась?

– Ну что ты там? Опять он у тебя повял?

– Тут собака.

– Какое тебе дело до собаки? Трахайся.

Как раз в этот момент собака взлетела в прыжке, и он замер, испугавшись. Собака приземлилась в нескольких сантиметрах от его головы, окаменела, цвет ее слегка поблек, она свернулась клубком, передние лапы вытянуты, задние подобраны, и стала ненастоящей, из терракоты. Это была собака из пещеры, та самая, которая сторожила покойников.

И вдруг пропали небо, деревья, трава; стены и потолок из камня склубились вокруг, и он с ужасом понял, что мертвые в пещере были не двое неизвестных, а он и Ливия.

Он пробудился от кошмара, тяжело дыша, весь мокрый и сразу мысленно попросил у Ливии прощения за то, что в своем сне вообразил ее такой бесстыжей. Что должна была представлять эта собака? И омерзительные улитки, которые ползали повсюду?

Но в этой собаке какой-то смысл должен был быть наверняка.

До того как отправиться на службу, он заглянул в киоск, взял две газеты, которые выходили на Сицилии. Обе они уделяли большое место обнаружению тел в пещере, об открытии арсенала они, наоборот, полностью забыли. Газета, которая печаталась в Палермо, не сомневалась, что дело шло о самоубийстве на любовной почве, та же, которая печаталась в Катании, вроде принимала тезис об убийстве, но не сбрасывала со счетов и самоубийства, потому заголовок гласил: «Два самоубийства или двойное убийство?», сообщая различию между «двумя» и «двойным» таинственный и расплывчатый смысл. С другой стороны, что бы ни происходило, эта газета имела обыкновение не занимать никакой позиции, шла ли речь о войне или о землетрясении, всем сестрам давала по серьгам и вследствие этого приобрела славу газеты независимой и либеральной. Ни одна из них не задерживалась на корчаге, плошке и собаке из терракоты.

Катарелла, лишь Монтальбано переступил порог, спросил у него, запыхавшись, что ему отвечать на сотни телефонных звонков от журналистов, которые хотят с ним поговорить.

– Ты им скажи, что я уехал в командировку.

– И что вы стали командиром? – последовал немедленный каламбур полицейского, которому тот посмеялся в одиночестве.

Монтальбано задним числом решил, что накануне вечером он поступил мудро, когда, прежде чем сомкнуть глаза, выдернул телефон из розетки.