Девятый камень - Кайли Фицпатрик

Не приноси мне мак, что губит,

усыпляя,

И плющ, который душит, обвивая,

И примулу, что распускается

лишь при луне.

Кристина Россетти.

Перевод Б. Жужунавы

Каждое утро Марта Веспер ждала появления мальчишек-газетчиков, чтобы купить газеты для миссис Коречной. Мальчишки кричали особенно громко, когда там сообщались какие-нибудь кровавые новости, и в последнее время они вопили изо всех сил: «Сенсация! Сногсшибательное, потрясающее убийство!» или «Украдены королевские бриллианты из Индии!» Марта предпочитала держаться как можно дальше от сплетен и не участвовала в пустой болтовне прачек или уличных торговцев, но про эти убийства не могла не узнать. Впрочем, у нее было столько работы, что времени на размышления о подобных вещах у нее не оставалось. Вот прямо сейчас у нее в печи пеклись два дрожжевых пирога, а утюг уже достаточно разогрелся, чтобы начать гладить белье. Серебро она почистила только наполовину, а еще нужно было сварить на ужин баранью ногу с шалфеем, потому что эта трава помогает освободиться от неупокоенных душ. Марта считала, что призраки умерших людей цепляются за тела тех, кто о них горюет, и нужно вырваться из их хватки, чтобы жить в мире и покое. Она не делилась своими мыслями с хозяйкой, хотя уже поняла, что миссис Коречная придерживается свободных взглядов на многие вещи.

Когда Лили узнала, что ее новая экономка чувствует присутствие «других», она скорее пришла в восхищение и нисколько не испугалась. Сохранить эту способность в тайне от хозяйки Марта не могла, потому что для нее духи были так же реальны, как и живые люди. Вот почему она иногда разговаривала с воздухом или отчитывала пустое место за то, что вещи в гостиной оказались не там, где обычно стояли. Единственное, против чего миссис Коречная возражала в том, что касалось «спиритуализма», как она его называла, так это «ненаучная» природа отделения души от тела. Однако мода на эманации и столоверчение увлекли женщин и стали утешением тем, кто скорбел из-за утраты близких, а поскольку обе эти цели были достойными, миссис Коречная сказала, что не может полностью порицать новые практики.

Против собственной воли Марта Веспер снова задумалась о газетах; что-то именно в этих двух преступлениях ее смущало. Второй жертвой был еврей, но первый являлся христианином, и предположение, что с ювелиром разделались из-за нетерпимости к другой вере, можно сбросить со счетов. Из-за того что еврей был ювелиром, историю раздули до невероятно замысловатых предположений о контрабандных драгоценных камнях. Именно из-за такой чуши даже несколько медяков за газету казались пустой тратой денег, да ей и не следовало забивать себе голову такой ерундой. Однако у Марты возникло одно из ее «предчувствий» из-за этих смертей, значит, тени жертв находились где-то рядом, что совсем не радовало. «Ужасная, зловещая смерть», — вопили мальчишки, и Марта была склонна с ними согласиться.

Марта забрала серебряные подсвечники из гостиной и, проходя мимо, поправила шторы. Она жалела, что миссис Коречная не пользуется этой комнатой, потому что это помещение больше других в доме говорило о ее вкусе. Стены были отделаны одним из лучших экзотических произведений мистера Уильяма Морриса[25], на котором павлины гуляли, показывая всем свои яркие хвосты, под деревьями, увешанными грушами. Шторы из индийского шелка сапфирово-голубого цвета с золотой нитью украшали окна. Софа с резными ножками, напоминающими сильные ноги пумы, прибыла из Праги. На спинку из алой парчи была наброшена ярко вышитая шаль. В прежние времена на софе лежало множество обтянутых кожей блокнотов и газет, на пианино каждый день играли и Марта Веспер слушала музыку, сидя у плиты на кухне с вышиванием в руках. Иногда наступали времена, когда ее трудолюбие не требовалось, потому что, если хозяин и хозяйка были дома, нижние этажи замирали и пустели. Тогда Марта поднималась наверх, только когда они вставали, чтобы поменять белье и воду.

Теперь же миссис Коречная сидела в библиотеке, а перья с чернилами и блокноты лежали перед ней нетронутыми. С тех пор как она отдала леди Герберт волосы из медальона, воздух то и дело пронизывало холодное дыхание смерти, и Марта пришла к выводу, что хозяин не одобряет поступка миссис Коречной.

Марта услышала стук в дверь, поставила серебряный подсвечник на столик в коридоре и поправила заколки, удерживавшие на месте льняной чепец. Она не сомневалась, что это пришла девчонка-сорванец, придумавшая очередной повод для визита. Но это была не Сара, а джентльмен, которого Марта никогда до сих пор не видела.

— Добрый день, — поздоровался он. — Насколько я понимаю, это дом миссис Коречной?

— Совершенно верно, сэр. И как мне представить вас хозяйке?

— Детектив-инспектор Ларк с Мальборо-стрит, будьте любезны.

Внешность инспектора Ларка производила впечатление, хотя, как заметила Марта, его костюм давно следовало бы погладить, а бакенбарды подстричь. Лоб у него блестел от пота, густые черные волосы были влажными на висках, потому что день выдался жаркий. В остальном он выглядел безупречно. В целом инспектор Ларк произвел на Марту благоприятное впечатление, хотя из-за темных, с нависшими веками глаз и странных, неанглийских черт лица выглядел как человек не слишком добропорядочный.

— Будьте любезны, сэр, войдите в дом, я доложу леди о вашем приходе.

Марта оставила его, а он принялся тереть подбородок, словно только сейчас сообразил, что ему следовало заглянуть к цирюльнику, прежде чем идти с визитом к леди.

Миссис Коречная сидела за столом, окно у нее за спиной было открыто, но в комнате все равно стояла духота. Она сняла приталенную блузку и осталась в отделанной кружевом нижней рубашке без рукавов, а шелковая шаль висела на спинке стула. Она так рассеянно посмотрела на Марту, что той пришлось дважды повторить, прежде чем хозяйка поняла, о чем речь.

— Пришел инспектор Ларк, мадам, с Мальборо-стрит. Он хочет с вами поговорить.

Лили приподняла брови, и по ее лицу пробежала тень.

— Что ему может быть от меня нужно, Марта? Надеюсь, не случилось ничего плохого?

— Я не могу сказать.